Повседневная история императорской России: утверждениеновых принципов и подходов в исследованиях
Бригадина О. В.
Бригадина Ольга Васильевана — доцент кафедры истории России Белорусского государственного университета, кандидат исторических наук
В настоящее время диапазон мнений о состоянии исторической науки довольно широк: от умеренной констатации естественных проблем «переходного периода» до радикального утверждения о наличии кризиса и хаоса в гуманитарной сфере знаний. В научной среде заговорили об изменении самого «образа исторической науки» [1, с. 5], а средства массовой информации активно создают популярную историю, рассчитанную на непритязательные вкусы аудитории. Книжный рынок заполнили сочинения псевдоисториков, посвященные пикантным подробностям и интригам из жизни «культовых» фигур. Так, ведущий популярного телепроекта «Культурная революция» Михаил Швыдкой в одном из выпусков предложил обсудить проблему состоятельности исторических знаний, их востребованности в реальной жизни. Утверждают свое понимание истории и исторической правды, моделируют альтернативные варианты развития событий современные российские писатели Э. Тополь, Б. Кенжеев, В. Залотуха, А. Гладилин, В. Маканин. В аннотации к повести «Роммат» писатель В. Пьецух, историк по образованию, предложил свою интерпретацию истории: «это — когда художник как бы ставит себя над фактом, предлагая свою концепцию, свое осмысление истины» [2, c. 2]. На наших глазах рождается популярная в массах история, где вместо факта и документа на первое место выходит миф. По убеждению Б. А. Ланина, «мифологизация стала главным методом если не исторического исследования, то по крайней мере исторического повествования, а сама история превратилась в предмет постмодернистской игры…, и если не существует правды, осмысленной и зафиксированной историками, то тогда следует доверять своим чувствам, интуиции, эмоциям» [3, c. 180].
Безусловно, история не математика, где существует только один правильный ответ. Она многовариантна, сложна и противоречива, как сама жизнь. Важность и необходимость ее изучения отмечали многие выдающиеся мыслители прошлого. Предельно просто сформулирован ответ на вопрос, для чего нужна история, в работе «Идея истории» английским историком и философом Р. Дж. Коллингвудом: для человеческого самопознания.
В условиях трансформации методологических, идеологических и источниковедческих ориентиров приходит понимание и признание необходимости альтернативных концепций, изменения корпуса исторических источников и осмысления новых проблем. Для создания целостной картины российской истории необходимо активное сотрудничество историков с представителями других общественных и гуманитарных наук. Потребность в таком сотрудничестве особенно возрастает на фоне глобализации и явной непредсказуемости современных социально-экономических процессов. В конце 1990-х гг. в Институте российской истории РАН начал работу семинар «Российский исторический процесс: теоретико-методологические проблемы» под руководством доктора исторических наук А. С. Сенявского, цель которого — координация усилий историков и представителей смежных наук. Одной из форм работы семинара стали тематические «круглые столы», призванные произвести, говоря словами организаторов, «инвентаризацию хозяйства» и оценить каждый теоретико-методологический инструмент на предмет его пригодности и полезности для исторической науки» [4, c. 5].
Необходимость комплексного, интегрального подхода к объекту исторического познания неоднократно отстаивал академик РАН И. Д. Ковальченко. В докладе «О состоянии и перспективах фундаментальных исследований в области исторических наук» на заседании Президиума РАН в 1992 г., в «Заметках и размышлениях о новых подходах», в своей фундаментальной работе «Методы исторического исследования» ученый неоднократно подчеркивал необходимость синтеза теорий, подходов и методов и новых конкретно-научных концепций. Он исключал возможность создания абсолютных и универсальных теорий и методов исторического познания. Любая научная теория, по мнению историка, содержит в себе рациональное зерно, любой метод научного познания («для чего-нибудь да хорош»), а любой конкретно-исторической концепции изначально присущи определенные ошибки и просчеты. В качестве одной из приоритетных Иван Дмитриевич считал проблему соотношения человеческой деятельности с объективной исторической реальностью: «Важнейшей задачей историков является конкретный показ не только того, как воздействовали на ход исторического развития те или иные объективные общественные закономерности и факторы, но и того, как деятельность и отношение людей создали их» [5, c. 134-136].
Основной приметой современной историографической ситуации становится расширение проблемного поля исследований. Попытки преодоления одного из наиболее заметных изъянов советской историографии — «обезличенности» исторического процесса, в котором простые люди живут: рождаются, плачут и веселятся, дружат, любят, женятся, воспитывают детей, болеют и умирают …», характерны для таких многообещающих направлений современной историографии, как социальная история и родственные с нею гендерные исследования, биографическая история, история семьи и детства, микроистория, история эмоций, повседневная история [6, c. 13]. В исследованиях Н. Л. Пушкаревой, С. В. Журавлева, А. К. Соколова, Л. П. Репиной и др. [7] предприняты попытки интерпретации известных фактов и документов на основе междисциплинарного синтеза. Для распространения нового опыта и апробации современных методик с 1998 г. благодаря усилиям сотрудников ведущих научных центров России — Института всеобщей истории и Института российской истории РАН, Центра социальной истории и Центра экономической истории исторического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова — издательство РОССПЭН начало публикации ежегодника «Социальная история». Плодотворность изучения истории обычных людей продемонстрировали участники ряда научных конференций и авторы статей в научных сборниках [8]. По мнению одного из составителей сборника «История повседневности» М. М. Крома, это «не просто дань моде, а возможность взглянуть на привычные сюжеты и проблемы под новым углом зрения» [9, c. 7]. В статьях А. Б. Богданова, Д. А. Журавлева, П. Г. Рогозного, Т. Ю. Ворониной исследованы поведение, эмоции, поступки людей в различных жизненных ситуациях. Основное внимание авторы уделили фактам, подробностям, внештатным ситуациям и «мелким деталям», которые в традиционной истории принято считать несущественными. Вместе с тем еще в 1960—1970-е гг. многие исследователи Западной Европы пришли к пониманию, что такие общие категории, как экономика, политика, идеология, законодательство в реальности проявлялись в конкретном поведении людей. Этот вывод получил теоретическое осмысление в работах П. Бергера и Т. Лукмана «Социальное конструирование реальности», Н. Элиаса — «О понятии повседневности», Б. Вандельфельса — «Повседневность как плавильный тигель рациональности» [9, c. 8—12].
Особого внимания заслуживают выводы одного из основоположников немецкой школы историков повседневности доктора Института истории в Геттингене А. Людтке. Признавая несовершенство и условность самого термина «повседневность», ученый акцентирует внимание на основных направлениях повседневной истории, выделяет центральные проблемы исследования, демонстрирует результаты проделанной работы по исследованию повседневной истории нацистской Германии [10, c. 77—81]. Три сферы изучения повседневности выделяет немецкий исследователь Г.-Ю. Пандель: первое включает антропологические факты, относящиеся к человеку в силу того, что он — человек: рождение, сексуальность, болезни, смерть, детство, старость. Ко второй сфере отнесены стратегии, необходимые для существования: питание, одежда, жилье, работа, досуг. К третьей — способы выживания в экстремальных ситуациях [11, c. 78].
Последнее десятилетие продемонстрировало растущий интерес российских историков к повседневной истории. Формируются основные направления научного поиска, под новым углом зрения анализируются хорошо известные источники, вводятся в научный оборот новые документы. По мнению М. М. Крома, в России история повседневности переживает сейчас настоящий бум. В качестве примера можно привести выходящую в издательстве «Молодая гвардия» серию «Живая история. Повседневная жизнь человечества». Наряду с переводными работами в этой серии изданы книги А. И. Бегуновой, Е. В. Романенко, Е. В. Лаврентьевой, С. Д. Охлябинина, Н. А. Никитиной и других российских авторов. Многие исследования основаны на мемуарной литературе и архивных источниках, в них детально описаны быт и нравы героев повествования. И здесь нельзя не согласиться с выводом М. М. Крома, что главным для исследователя должно быть постижение повседневных забот, тревог, надежд людей изучаемой эпохи: «Нужно попытаться увидеть их мир “изнутри”, … объяснить мотивы бытового поведения людей, исходя из свойственного им понимания окружающего их мира» [9, c. 8—9]. Нельзя изучать, например, повседневную жизнь офицерского корпуса первой четверти XIX в. в отрыве от жизни страны и общества той эпохи (речь идет, в частности, о книге А. И. Бегуновой «Повседневная жизнь русского гусара в царствование Александра I». М., 2000). Еще недостаточный опыт исследования в жанре повседневности не позволил некоторым авторам преодолеть планку историко-бытового описания изучаемой проблемы.
Вместе с тем нельзя не обратить внимания на фундаментальное исследование по социальной истории России императорского периода (XVIII — нач. XX в.) Б. Н. Миронова [12]. Многовекторность проблемы и оригинальные выводы автора стали предметом обсуждения на организованной журналом «Отечественная история» в 2000 г. дискуссии «Российский старый порядок: опыт исторического синтеза». Б. Н. Миронов представил историю России как совокупность факторов и явлений, объединенных понятием «человек в окружающей среде», а историю повседневности — как неотъемлемую часть новой социальной истории. Конкретной информацией, убедительной документальной основой, сравнительным анализом отличаются также статьи, опубликованные этим историком за последние годы [13].
Интерес к истории российской повседневности нашел свое отражение в научно-справочных проектах, энциклопедических изданиях, комментируемых биографических словарях. Еще в 1959 г. филолог и журналист Ю. А. Федосюк в своем письме в редакцию журнала «Вопросы литературы» выразил обеспокоенность тем, что «сотни выражений, встречающихся в сочинениях русских классиков и отражающих общественные отношения и бытовые особенности дореволюционной России, становятся для все более широкого круга современных писателей «камнем преткновения» — либо не понятными вовсе, либо понимаемыми превратно, многие понятия сданы в архив нашей эпохой» [14, c. 3]. Его призыв к историкам и филологам начать работу над специальным справочником русского быта в те годы был проигнорирован. Только в 1989 г. уникальное издание вышло в свет. Книга разделена на тематические главы, которые позволяют получить сведения об обыденной жизни людей в контексте исторической реальности. Информационно-справочная составляющая историографии повседневности значительно расширилась благодаря исследованиям профессора РГГУ Л. В. Беловинского [15]. В предисловии к «Иллюстрированному энциклопедическому историко-бытовому словарю русского народа. XVIII — начало XX в.» автор так сформулировал цель своей работы: «В той России все было иначе, ибо это была иная страна, с другим народом, с другими “можно” и “нельзя”, “плохо” и “хорошо”, даже с другим языком. Воскресить ее невозможно, но помнить о ней мы должны, хотя бы для того, чтобы понять, что мы такое» [15, c. 4].
Выход на принципиально новый научный уровень в изучении повседневной истории России, который давно востребован исследователями и читателями, связан с активизацией работы по подготовке и публикации документальных сборников, мемуарной литературы, переизданием ранее опубликованных работ с подробными научными комментариями и справочным аппаратом [16].
Сегодня можно говорить о формировании отдельных направлений в изучении повседневной истории России. Причем приоритетной и наиболее исследованной стала российская повседневность периода империи (XVIII — начало XX в.). В рамках этой проблемы можно выделить такие темы, как история жизни и деятельности отдельных социальных сословий и групп, жилищно-бытовые условия населения, город и деревня в ракурсе повседневной истории, взаимоотношения в семье, образ жизни, гигиена и здоровье, досуг и развлечения, культура застолья и кулинария, одежда и основные тенденции моды. Следует заметить, что одни авторы стремятся к более масштабному освещению проблемы, пытаются изучить все стороны бытовой и производственной повседневности, другие предпочитают «доходить до мелочей», детально и скрупулезно исследовать отдельные стороны и проявления жизни рядового человека.
Самое пристальное внимание обращено к российскому дворянству. Многие историки продолжают традиции известного ученого, основоположника российской семиотики Ю. М. Лотмана [17]. Изучение бытовых подробностей, деталей одежды, особенностей поведения позволяют исследователям расшифровать скрытый смысл («культурный код») и тем самым понять общественную позицию конкретного человека. Такую попытку изучения поведения молодых представителей дворянской элиты предприняла О. Б. Вайнштейн в своей работе «Денди: мода, литература, стиль жизни». В книге подробно рассказывается о формировании в Западной Европе, а позднее — и в России новой культурной традиции, предполагающей экстравагантность как стиль жизни и манеру поведения. «Роскошная придворная мода европейского типа, по мнению автора монографии, привела к распространению щегольства среди русских дворян как особой культуры самовыражения через одежду» [18, c. 487]. Повседневной жизни дворянского сословия, его роли в развитии русской культуры, отношениям в обществе и в семье, анализу нравственных ценностей и феномену дворянской чести посвятили свои исследования Б. Н. Миронов, О. С. Муравьева, Н. И. Яковкина, М. В. Нащокина, Л. А. Жукова [19]. О регламентации жизни дворянства и формировании устойчивых форм их поведения в обществе и быту, о специфике светского этикета и культуре застолья рассказывает в популярной форме Е. В. Лаврентьева [20], о феномене дворянской усадьбы (Абрамцево, Архангельское, Талашкино, Званка и др.), в которой, по мнению автора, «отражается весь мир русской истории» — С. Д. Охлябинин [21, c. 6]. Внутрисословную дифференциацию дворянства и связанные с этим проблемы материального достатка мелкопоместных дворян изучает И. Андреев, а преступления и иные аномальные явления в дворянской среде — Л. Манькова [22].
Изучением повседневной жизни российского крестьянства, специфики в общении и норм поведения в семье, традиций и новаций в крестьянском быту, будней и праздников крестьян, мотиваций их поведения в разных жизненных ситуациях занимаются М. К. Громыко, Н. Потапова, Б. Н. Миронов, Н. И. Шангина [23]. В крестьянском мире, утверждает Н. И. Шангина, незыблемой оставалась прежде всего система нравственных ценностей, основанная на многовековом народном опыте и православной вере. Представления о назначении человека на земле, о правильном или неправильном жизненном пути передавались из поколения в поколение, в соответствии с ним воспитывали детей [23, c. 7]. Перу этого автора принадлежат и справочно-энциклопедические издания, посвященные русскому традиционному быту [24].
Довольно обширна историография повседневной жизни российских горожан. Дифференциация городских обывателей по виду занятости, налогообложения, роли в общественной жизни позволила исследователям более детально изучить обыденную жизнь основных категорий городского населения. Жизнь рабочих стала объектом внимания В. Белова, В. Г. Герасимова, Б. Иллеша, А. П. Филимонова [25], купеческого сословия — Г. Т. Полилова, Е. Мурашкиной, Ю. Гончарова [26]. О мещанстве — «забытом сословии русских городов» — речь идет в исследовании Л. В. Кошман «Город и городская жизнь России XIX столетия. Социальные и культурные аспекты». Автор на широком круге источников анализирует условия жизни и домашний уклад второго по численности после крестьян сословия, обращает внимание на состояние городской инфраструктуры, культурно-информационной среды (почта, телефон, телеграф), на роль профессионального образования в формировании «среднего культурного слоя». В таблицах помещена конкретная информация об экономических и финансовых ресурсах ряда губернских городов, размерах «потребительской корзины» горожан, жилищно-бытовых условиях, уровне медицинского и санитарно-гигиенического обслуживания [27]. Образу жизни, условиям быта и труда городской семьи Сибири посвящена монография Ю. М. Гончарова [28].
В меньшей степени изучена повседневная жизнь других категорий населения: офицеров [29], студенчества [30], духовного сословия [31]. Постепенно формируется новый облик «культовых» личностей империи. Многие исследователи пытаются найти «человеческое», а потому — понятное, в характерах и поступках людей власти, кумиров общества. Подобные исследования сопряжены с определенным риском, так как авторам не всегда удается оставаться беспристрастными аналитиками. В результате читателям предлагается масса публикаций, весьма далеких от истины. Тем не менее в печати появились работы, авторы которых вполне успешно справились с поставленной задачей. Речь идет, например, об исследовании Ю. Овсянникова, посвященном взаимоотношениям Петра I и наследника престола царевича Алексея. Решая судьбу сына, царю предстояло сделать нелегкий выбор: или будущее государства, или сын. Петр I выбрал Россию [32, c. 196]. Женщинам эпохи петровских преобразований посвящена монография В. О. Михневич. Автор, анализируя повседневную жизнь императрицы Екатерины I и ее свиты, приходит к выводу, что «под оболочкой цивилизации все оставалось верным своим корням, сохраняя в понятиях и нравах отпечаток вековой загрубелости…» [33, c. 11]. О причинах духовного кризиса Л. Н. Толстого размышляет Н. А. Никитина. Исторические же портреты династии Романовых стали темой сборника статей под общей редакцией А. Н. Сахарова [34].
Все больший интерес у исследователей вызывает трудовая (служебная, производственная) повседневность. Значительную часть своей жизни люди проводят на работе. Взгляд «изнутри» на отношения в коллективе, на механизмы карьерного роста, стремление понять причины добросовестного отношения к делу или, наоборот, злоупотреблений по службе, характерны для исследований Б. Н. Миронова, публикаций Д. Раскина, И. Андреева, С. Горяинова. Как отмечает Б. Н. Миронов, в последнее время среди историков наметилась тенденция отрешиться от старых стереотипов и посмотреть непредубежденным взглядом на российскую бюрократию. Они обнаружили, что среди губернаторов, прокуроров и других высших и средних чиновников было значительное количество честных и компетентных людей [12, c. 174]. Однако этот вывод омрачают исследования других авторов, выявивших неистребимую для российской бюрократии жажду к взяточничеству, казнокрадству и злоупотреблению властью [35]. Новый взгляд на царскую номенклатуру предложил Л. Е. Шепелев. Историю возникновения и развития в России системы сословных и должностных чинов и званий он рассматривает через изучение и описание многочисленных знаков отличия, положенных должностным лицам по регламенту [36].
Привлекательным для многих историков исследовательским направлением стало изучение светских балов, публичных развлечений и народных забав в России. История досуга превратилась в одно из наиболее перспективных направлений в историографии повседневности. Традиция не работать в воскресные и праздничные дни формировалась в течение многих веков, освящалась церковью и разрешалась законами, начиная с Уложения 1649 г. Накоплен большой информационный материал, который стал предметом анализа Т. Агапкиной, О. Захаровой, Ю. Иванова, М. Осьмакова. В исследовании А. В. Колесниковой светский бал в России был выведен на уровень научного обобщения и представлен как образ жизни, так как он сочетал в себе множество функций: светская служба и салон мод, брачная контора и игра. Автор, основываясь на мемуарной литературе и других источниках, детально исследует специфику бала, его внутренний конфликт и внешнюю гармонию — «борение порядка и хаоса» [37, c. 2].
Перекликаются с этой темой новейшие исследования по истории костюма и моды. Так, в работе Р. М. Кирсановой обосновывается вывод о том, что костюм может стать средством психологической характеристики человека, выдает его социальное положение, способствует формированию имиджа в глазах современников. Костюм и мода — это исторические категории: к такому выводу пришли историки Е. Н. Суслина и Н. Будур [38]. Значительный вклад в историографию моды внес А. А. Васильев. В предисловии к своей книге «Русская мода. 150 лет в фотографиях» автор отмечает, что «мода теснейшим образом связана со всем, что происходит в социальной, экономической, культурной и даже политической жизни общества, … все документальные материалы о моде, одежда и аксессуары, портреты и фотографии становятся важнейшими историческими свидетельствами» [39, c. 6]. Исследователь, используя уникальные документальные материалы, которые он ввел в научный оборот, издал также полномасштабные исследования по интерьеру российских дворцовых ансамблей и истории моды русского зарубежья [39].
В 1990-х — начале 2000-х гг. научная проблема «повседневная Россия» постепенно осваивается историками вузов, которые начали использовать новые знания в процессе преподавания исторических дисциплин. Историки МГУ им. М. В. Ломоносова даже подготовили учебное пособие «Российская повседневность: от истоков до середины XIX века», которое, по мнению авторов, «позволяет дополнить, расширить и углубить знания о реальной жизни людей в России» [40, c. 6]. Разделы 4—5 этого издания посвящены повседневной жизни российского общества XVIII — первой половины XIX в. и охватывают довольно широкий спектр вопросов практически всех слоев населения: от городских низов до светского общества империи. Нельзя не согласиться с рекомендацией авторов использовать это издание как дополнение к уже имеющимся учебникам, что позволит расширить представление о мире русской жизни.
Перспективы изучения исторического прошлого России в ракурсе повседневности очевидны и многообещающи. Свидетельством этому является исследовательская активность историков, филологов, социологов, культурологов, этнологов. В силу своей «всемирной отзывчивости» повседневность признается сферой междисциплинарных исследований, но вместе с тем требует методологической точности в подходах к проблеме. Как заметил культуролог И. А. Манкевич, «в пространстве повседневности сходятся «линии жизни» всех сфер человеческого бытия…, повседневность — это «наше все вперемежку с совсем не нашим…» [41, c. 20].
Литература
1. См. подробнее: Храмкова, Е. Л. Культура России 1941—1945 гг. Отечественная историография рубежа XX—XXI вв. / Е. Л. Храмкова. Самара : СамВен, 2006. 268 с.
2. Пьецух, В. Роммат / В. Пьецух. М. : Вагриус, 1999.
3. Ланин, Б. А. Трансформация истории в современной литературе / Б. А. Ланин // Общественные науки и современность. 2000. № 5. С. 175—180.
4. История России. Теоретические проблемы. Российская цивилизация: опыт исторического и междисциплинарного изучения / отв. ред. А. С. Сенявский. М. : Наука, 2002. Вып. 1. 193 с.
5. См. подробнее: Могильницкий, Б. М. Академик РАН И. Д. Ковальченко как методолог истории. (К 80-летию со дня рождения) / Б. М. Могильницкий // Отечественная история. 2003. № 6. С. 128—138.
6. Цит. по: Журавлев, С. В. «Маленькие люди» и «Большая история». Иностранцы московского Электрозавода в советском обществе 1920—1930-х гг. / С. В. Журавлев. М. : Вагриус, 2000. 249 с.
7. Пушкарева, Н. Л. Зачем он нужен, этот «гендер»? Новые тенденции и новые подходы к анализу прошлого / Н. Л. Пушкарева // Социальная история. Ежегодник. 1998—1999. М. : РОССПЭН, 1999. С. 155—174; Журавлев, С. В. Иностранная колония московского Электрозавода в начале 1930-х гг.: опыт микроисследования / С. В. Журавлев // Там же. С. 366—410; Репина, Л. П. «Новая историческая наука» и социальная история / Л. П. Репина. М. : Изд. РГГУ, 1998; Репина, Л. П. Смена познавательных ориентаций и метаморфозы социальной истории / Л. П. Репина // Социальная история. Ежегодник. 1997. С. 11—52.
8. См. подробнее: Историк в поиске. Микро- и макроподходы в изучении прошлого. Доклады и выступления. М. : Изд. РГГУ, 1999; Российская повседневность 1921—1941 гг.: Новые подходы. СПб.: Изд. Европейского университета в СПб. 1995; Исторические исследования в России. Тенденции последних лет. М. : Изд. МГУ, 1996; История повседневности: сб. науч. работ. Серия: «Источник. История. Историк». СПб. : Изд. Европейского университета в СПб : Алетейя, 2003. Вып. 3.
9. Кром, М. М. Повседневность как предмет исторического исследования (вместо предисловия) / М. М. Кром // История повседневности. Сб. науч. работ. СПб. : Изд. Европейского университета в СПб, 2003. 205 с.
10. Людтке, А. Что такое история повседневности? Ее достижения и перспективы в Германии / А. Людтке // Социальная история: ежегодник. 1998—1999. М. : РОССПЭН, 1999. С. 77—100; Людтке, А. История повседневности в Германии после 1989 г. / А. Людтке. М. : Казус, 1999.
11. Пандель, Г.-Ю. Повседневная история как новый жанр историографии / Г.-Ю. Пандель // Гісторыя штодзённасці і правы чалавека: матэрыялы міжнароднай канферэнцыі. Мінск, 1—5 снеж. 1999 г. Мінск : Изд. Белорусской комиссии по делам ЮНЕСКО, 2000. С. 78—87.
12. Миронов, Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII — нач. XX в.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства: в 2 т. / Б. Н. Миронов. СПб. : Дмитрий Буланин, 1999. 1135 с.
13. Миронов, Б. Н. Время — деньги или праздник? Трудовая этика российских крестьян / Б. Н. Миронов // Родина. 2000. № 10. С. 62—66; Миронов, Б. Н. Кому на Руси жилось хорошо // Родина. 2003. № 3. С. 12—16; Миронов, Б. Н. Вперед к крепостничеству. Цена и зарплата в Петербурге за три века / Родина. 2003. № 8. С. 15—18; Миронов, Б. Н. Униженные и оскорбленные // Родина. 2006. № 1. С. 14—17.
14. Федосюк, Ю. А. Что непонятно у классиков, или Энциклопедия русского быта / Ю. А. Федосюк. М. : Флинта: Наука, 2007. 264 с.
15. Беловинский, Л. В. Российский историко-бытовой словарь / Л. В. Беловинский. М. : Студия «ТРИТЭ»: РИО «Российский архив». 1999; Беловинский, Л. В. Энциклопедический словарь российской жизни и истории XVIII — нач. XX в. М. : Олма-Пресс, 2003; Беловинский, Л. В. Иллюстрированный энциклопедический историко-бытовой словарь русского народа. XVIII — начало XX в. М. : Эксмо, 2007. 784 с.
16. Россия под надзором. Отчеты III Отделения. 1827—1869 / Сост. М. В. Сидорова, Е. И. Щербакова. М. : РОССПЭН, 2006. С. 6—22; Рябцев, Ю. С. Хрестоматия по истории русской культуры: художественная жизнь и быт. XVIII—XIX вв. / Ю. С. Рябцев. М. 1998. С. 484—499; Засосов, Д. А., Повседневная жизнь Петербурга на рубеже XIX—XX веков. Записки очевидцев / Д. А. Засосов, В. И. Пызин. М. : Молодая гвардия, 2003. 467 с.; Лейкин, Н. А. Мои воспоминания: Петербургское купечество в XIX в. / Н. А. Лейкин. СПб. 2003; П. А. Столыпин глазами современников / под общ. ред. П. А. Пожигайло / М. : РОССПЭН, 2008. 367 с.; Болотов, А. Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные им самим для своих потомков. Репринт 1738—1796: в 3 т. / А. Т. Болотов. М., 1993; Дашкова, Е. Р. Записки. Письма сестер Вильмонт из России / Е. Р. Дашкова. М. : Изд-во. МГУ, 1987. 493 с.; Россия XVIII в. глазами иностранцев. Л., 1989; Россия первой половины XIX в. глазами иностранцев. Л., 1991; Баронесса де Сталь. Из записок / Русские мемуары. Избр. страницы 1800—1825 / Ж. Д. Сталь. М., 1989; Кюстин, Адольф де. Россия в 1839 / Адольф де Кюстин // Родина. 1998. № 11—12. С. 59—64; Маккартни, Дж. Русская знать / Дж. Маккартни // Отечественные записки. Журнал для медленного чтения. СПб., 2007. № 38 (5). С. 94—99; Купеческие дневники и мемуары конца XVIII — первая половина XIX в. М. : РОССПЭН, 2007.
17. См. подробнее: Лотман, Ю. М. Избранные статьи: в 3 т. / Ю. М. Лотман. Таллинн : Александра. 1992. Т. 1. Поэтика бытового поведения в русской культуре XVIII в. С. 248—268, 296—336; Лотман, Ю. М. Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII — нач. XIX в.) / Ю. М. Лотман. СПб. : Искусство, 1994. С. 123—136.
18. Вайнштейн, О. Б. Денди: мода, литература, стиль жизни / О. Б. Вайнштейн. М. : Новое литературное обозрение, 2006. 640 с. Истории русского дендизма посвящены также: Демиденко, Ю. Русский денди / Ю. Демиденко // Родина. 2000. № 8. С. 109—113; Пыляев, М. И. Замечательные чудаки и оригиналы / М. И. Пыляев. М. : Интербук, 1990. 256 с.
19. Муравьева, О. С. Как воспитывали русского дворянина / О. С. Муравьева. М. 1999; Яковкина, Н. И. Русское дворянство первой половины XIX в. Быт и традиции / Н. И. Яковкина. СПб., 2002; Дворянские гнезда России: история, культура, архитектура: очерки / под ред. М. В. Нащокиной. М., 2000; Жукова, Л. А. Социокультурные особенности российского дворянства (XVIII — нач. XX в.) / Л. А. Жукова // Преподавание истории в школе. 2007. № 9. С. 39—46.
20. Лаврентьева, Е. В. Повседневная жизнь дворянства пушкинской поры. Этикет / Е. В. Лаврентьева. М.: Молодая гвардия. 2005. 663 с.
21. Охлябинин, С. Д. Повседневная жизнь русской усадьбы XIX в. / С. Д. Охлябинин. М. : Молодая гвардия, 2006. 347 с.
22. Андреев, И. О бедном дворянстве замолвите слово … / И. Андреев // Родина. 1997. № 9. С. 37—43; Манькова, Л. Кровавая барыня. Уголовное дело «бесчеловечной вдовы» Салтычихи / Л. Манькова // Родина. 2002. № 2. С. 44—55.
23. Громыко, М. Честь и достоинство / М. Громыко // Родина. 1995. № 1. С. 106—110; Потапова, Н. Гори, свечей огарочек … / Н. Потапова // Родина. 2000. № 3. С. 119—121; Шангина, И. И. Русские девушки / И. И. Шангина. СПб. : Азбука — классика, 2007. 352 с.
24. Шангина, И. И. Русский традиционный быт: энциклопедический словарь / И. И. Шангина. СПб. : Азбука — классика, 2003; Шангина, И. И. Русский город: будни и праздники: энциклопедия. СПб. : Азбука — классика, 2003.
25. Белова, В. Повседневная жизнь русского рабочего / В. Белова. Минск, 2003; Герасимов, В. Г. Жизнь русского рабочего / В. Г. Герасимов. М., 1999; Иллеш, Б. Московский рабочий / Б. Иллеш. М., 2001; Филимонов, А. П. Рабочий класс. Мысли современников о прошлом, настоящем и будущем / А. П. Филимонов. М., 2004.
26. Полилов, Г. Т. Быт петербургского купечества. Петербургское купечество в XIX в. / Г. Т. Полилов. СПб. : Азбука — классика, 2003; Гончаров, Ю. С. С почтением и любовью … Сибирская купеческая семья / Ю. С. Гончаров // Родина. 1998. № 9. С. 42—45; Мушкина, Е. Девиц в семье было пятеро / Е. Мушкина // Родина. 2005. № 9. С. 87—90.
27. Кошман, Л. В. Город и городская жизнь в России XIX столетия. Социальные и культурные аспекты / Л. В. Кошман. М. : РОССПЭН, 2008. 448 с.
28. Гончаров, Ю. М. Городская семья Сибири второй половины XIX — нач. XX в. / Ю. М. Гончаров. Барнаул : Изд. Алтайского гос. университета, 2002. 346 с.
29. Марыняк, А. Погибнуть или победить. Быт и традиции Российской Императорской Гвардии / А. Марыняк // Родина. 2000. № 11. С. 107—113; Чиненых, С. По погонам и оклад. Мог ли русский офицер прожить на одну зарплату? / С. Чиненых // Родина. 2002. № 2. С. 52—55.
30. Иванов, А. Е. Студенчество России конца XIX — нач. XX в. / А. Е. Иванов. М., 1999; Каблуков, Н. А. Студенческий квартирный вопрос в Москве / Н. А. Каблуков. М., 1994; Казакова, К. С. Русский студент дореформенной эпохи: нормы и повседневная жизнь корпорации / К. С. Казакова // Отечественная история. 2007. № 6. С. 63—75.
31. Баловнев, Д. Погост, уезд и переезд. Приходская жизнь в русской ранней церкви / Д. Баловнев // Родина. 2002. №. 11, 12. С. 127—132; Леонтьева, Т. Матушка: о попадьях, поповнах и «тонких материях» семейного бытия / Т. Леонтьева // Родина. 2001. № 10. С. 48—52. 32. Овсянников, Ю. Петр Великий. Первый русский император / Ю. Овсянников. М., 2007.
33. Михневич, В. О. Русские женщины XVIII столетия / В. О. Михневич. М. : Кучково поле, 2007. О женских судьбах также см.: Мухина, О. Н. Женщины царской семьи в эпоху петровских реформ / О. Н. Мухина // Мир Клио. М., 2007. Т. 2. С. 396-412.
34. Никитина, Н. А. Повседневная жизнь Льва Толстого в Ясной Поляне / Н. А. Никитина. М. : Молодая гвардия, 2007; Романовы. Исторические портреты: в 2 т. / под общ. ред. А. Н. Сахарова. М. : Армада, 1998. 1236 с.
35. Раскин, Д. Яблочко от яблони… Типовые сценарии российской карьеры / Д. Раскин // Родина. 2004. № 1. С. 19—26; Горяинов, С. Проза жизни русского либерала / С. Горяинов // Родина. 1998. № 3. С. 67—70; Андреев, И. Всяк подьячий любит калач… / И. Андреев // Родина. 1999. № 1. С. 11—15.
36. Шепелев, Л. Е. Титулы, мундиры и ордена Российской империи / Л. Е. Шепелев. М. : ЗАО Центрполитграф, 2005. 423 с.
37. Колесникова, А. В. Бал в России: XVIII — начало XX в. / А. В. Колесникова. СПб. : Азбука — классика, 2005. 304 с.
38. Кирсанова, Р. М. Костюм в русской художественной культуре XVIII — первой пол. XX в. Опыт энциклопедии / Р. М. Кирсанова. М. : Большая Российская энциклопедия, 1995. 383 с.; Суслина, Е. Н. Повседневная жизнь русских щеголей и модниц / Е. Н. Суслина. М. : Молодая гвардия, 2003. 381 с.; Будур, Н. История костюма / Н. Будур. М. : Олма-пресс, 2002. 480 с.
39. Васильев, А. А. Русская мода. 150 лет в фотографиях / А. А. Васильев. М. : Слово, 2004. 448 с.; Васильев, А. А. Русский интерьер в старинных фотографиях / А. А. Васильев. М. : Слово, 2008. 412 с.; Васильев, А. А. Красота в изгнании. Творчество русских эмигрантов первой волны: искусство и мода. 6-е изд. М. : Слово, 2006. 479 с.
40. Российская повседневность. От истоков до середины XIX века: учеб. пособие / под ред. Л. И. Семенниковой. 2-е изд. М. : КДУ, 2002. 247 с.
41. Манкевич, И. А. Поэтика повседневности в пространстве литературных коммуникаций: опыт культурологической интерпретации / И. А. Манкевич // Обсерватория культуры. 2007. № 4. С. 20—27.
* Статья выполнена в рамках Государственной программы научных исследований на 2006—2010 гг. «История белорусской нации государственности и культуры» (ГКПНИ «История и культура»).
