Исторический журнал "Российские и славянские исследования" – история южных и западных славян, история России, Беларуси и Украины

Ю. С. Павловец

Павловец Юрий Сергеевич — доцент кафедры гуманитарных дисциплин Белорусского государственного университета информатики и радиоэлектроники, кандидат исторических наук

Середина ХХ в., ознаменовавшаяся событиями Второй мировой войны, оставила трагический след в мировой истории: десятки миллионов жертв, тысячи разрушенных городов, катастрофическое положение экономики множества стран и кардинальные изменения в геополитической системе мира. Огромный вклад СССР в победу над фашизмом вызвал на рубеже войны и мира повсеместный всплеск симпатий к социализму и росту численности коммунистических партий. Этот факт способствовал переходу стран Восточной Европы в сферу интересов СССР, стремящегося создать под своим руководством блок, получивший название «социалистического лагеря», и распространить с его помощью «социалистическую систему», расширив тем самым сферы своего влияния и контроля [10, с. 103].

Общие принципы и региональные особенности начального этапа формирования советской сферы влияния (конец 1944 — начало 1946 г.) В отличие от большинства стран Восточной Европы, где на первоначальном этапе становления тоталитарных режимов возобладала идея коалиционной власти с принципами согласительной политики, ситуация в двух соседних государствах — Югославии и Албании — принципиальным образом отличалась. Здесь политическая монополия компартий не имела реальной демократической альтернативы, что вело общество к тоталитарному режиму левого толка, копировавшего принципы советской власти в СССР. Именно Югославия и Албания стали теми странами, где реализация концепции «народной демократии» вполне устраивала советское руководство, стремящееся окружить границы Советского Союза «поясом» дружественных ему государств [110, c. 18—34]. В Москве было решено на примере югославско-албанских отношений отработать систему внутриблокового сотрудничества между всеми странами Восточной Европы. Югославия и Албания как бы в миниатюре должны были раскрыть возможность развития событий в новом для Европы образовании — советском блоке.

В то же время необходимо отметить, что югославско-албанские взаимоотношения периода Второй мировой войны и первых послевоенных лет были одними из наиболее интенсивных в Восточной Европе. В годы войны сотрудничество между оккупированными Югославией и Албанией было обусловлено наличием тесных связей между коммунистическими партиями двух стран и совместной борьбой с фашистскими захватчиками. Союз, сложившийся между Албанией и Югославией в годы войны, был прежде всего союзом двух партий, созданным по инициативе партийных верхов. До подписания в 1946 г. «Договора о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи» взаимоотношения между двумя странами осуществлялись исключительно на межпартийном и военном уровне.

С выходом Красной Армии за пределы Советского Союза как в Югославии, так и в Албании начало возрастать влияние Кремля. 28 сентября 1944 г. в Москве между СССР и партизанской Югославией И. Б. Тито были подписаны договоры о совместном ведении военных действий против немецких захватчиков и о приезде советских военных специалистов для координации действий [29, c. 30]. Позже был решен вопрос о проходе через Югославию Советской армии для наступления против Венгрии и было установлено, «что советские войска не будут вмешиваться в форму правления‚ установленную народом» [1, л. 81]. Помимо военной и экономической помощи, оказываемой Белграду, Москва стремилась усилить идеологическую работу в Югославии, о чем свидетельствует ряд архивных документов, касающихся взаимоотношений правительства Тито и Кремля [26, c. 93, 144; 1, л. 147].

В отношении Албании политика СССР была намного осторожней и отличалась вариативностью на протяжении всего периода войны и первых послевоенных лет. В период подъема национально-освободительного движения югославского и албанского народов в Москве было решено предоставить возможность контролировать обстановку в Албании югославским товарищам. Однако уже с весны 1945 г. руководящие круги СССР всерьез стали рассматривать вопрос о включении Албании в сферу советского влияния [18, c. 54—56].

В конце 1945 — начале 1946 г. в послевоенной Восточной Европе, в том числе в Югославии и Албании, наблюдался пик популярности идей социализма, что, в конечном счете, выразилось в постепенном переходе от концепции постепенного перехода к социализму, к идеям более радикальной и быстрой реорганизации экономики и общества [16, с. 311—313; 28, с. 143]. В течение 1946 г. в Югославии и Албании, в отличие от других восточноевропейских стран «народной демократии», окончательно сложилась политическая монополия коммунистов. Об этом может свидетельствовать принятие в обеих странах новой концепции развития, которая характеризовалась усилением роли государства и, соответственно, компартий как в экономической, так и политической областях [24, с. 278—279]. В двух соседних странах были сформированы основные политические и экономические конструкции авторитарно-тоталитарного типа: этатизированная экономика с наличием частной собственности лишь в мелком производстве и превращенная в государственную структуру компартия, которая концентрировала в своих руках все рычаги контроля над обществом.

Межгосударственные отношения Федеративной Народной Республики Югославия и Народной Республики Албания и советский фактор в их развитии (февраль 1946 — январь 1948 г.). Логическим продолжением установившегося в годы войны сотрудничества между армейским командованием и коммунистическими партиями Югославии и Албании стал бурный рост межгосударственных отношений двух стран. Уже 20 февраля 1946 г. был заключен первый официальный югославско-албанский протокол «Об установлении пограничного режима», положивший начало новому этапу в развитии отношений Югославии и Албании, в основе которого лежало тесное межгосударственное сотрудничество. Укреплению югославско-албанских отношений способствовала и позиция руководства СССР, которое в период охлаждения отношений с западными союзниками начало пересмотр своих внешнеполитических приоритетов [34, c. 18]. В сложившихся условиях укрепление коммунистических режимов в восточноевропейских странах воспринималось в Кремле в качестве очередной победы над мировым империализмом. Советское руководство высоко оценило тот факт, что именно Югославия и Албания первыми стали на путь социалистического развития по примеру СССР, и предоставило возможность фактически самостоятельно строить свои межгосударственные отношения вплоть до 1948 г.

Расширение межгосударственного сотрудничества и сближение двух стран были обусловлены не только общностью представлений о социализме, схожестью социально-политических целей и отношениями сотрудничества, сложившимися в годы национально-освободительного движения. Дело в том, что албанцы были одним из самых многочисленных национальных меньшинств Югославии, превосходившими по численности этносы, имевшие в стране собственные республики — словенцев, македонцев, черногорцев [15, с. 16—17].

9 июля 1946 г. между Югославией и Албанией был заключен «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи» сроком действия на 20 лет и возможностью последующего автоматического продления на 5 лет. В статьях договора говорилось о «всестороннем, тесном сотрудничестве», оказании немедленной военной помощи в случае нападения на одну из сторон, а также запрещалось участие в коалициях, направленных против одной из сторон [23, c. 14]. Югославское правительство, согласно межправительственному соглашению, через свои дипломатические и консульские представительства за границей в период 1945 — 1948 гг. представляло и защищало интересы Албании в шестнадцати странах [31, c. 191—193]. Такой договор фактически копировал подобные соглашения стран «народной демократии», в частности Югославии, с СССР. Необходимо отметить, что договор подобного характера между СССР и НРА не был заключен вплоть до советско-югославского конфликта 1948 г.

В течение 1946 г. были также подписаны «Договор о товарообороте и платежах», «Договор о сотрудничестве в области культуры и просвещения», «Договор о координации экономических планов» и валютная уния, а 28 декабря был ратифицирован албано-югославский договор о согласовании экономических планов [2, л. 3—35]. Несмотря на такое тесное сотрудничество‚ в своих отношениях с НРА югославы зачастую не учитывали албанских интересов. Так, при разработке в начале 1946 г. плана восстановления и развития народного хозяйства Албании югославы предлагали следовать по пути, удовлетворявшему только их интересы: не создавать промышленности, а заняться производством сельскохозяйственной продукции и добычей полезных ископаемых для последующей переработки в Югославии, в обмен последняя должна была поставлять в Албанию промышленные товары [14, с. 403—404].

Вопреки ряду трудностей, югославско-албанские отношения продолжали развиваться в направлении скорейшего объединения двух стран. Зимой 1947 г. были учреждены общества по строительству и эксплуатации железной дороги, электрификации, изысканию и эксплуатации минеральных богатств, албано-югославское импортно-экспортное общество с центром в Тиране, создан албано-югославский банк [3, л. 15—17]. Были подписаны соглашение об унификации цен и договор о единой монетной системе, по которым на первоначальном этапе происходило изъятие албанского франка и вводился новый лек из расчета 1 : 9 [32, c. 282—285]. В связи с заменой денежной системы и введения в Албании единой с Югославией системы цен, уравнение лека и югославского динара было проведено в пользу последнего. Помимо этого, 20 сентября 1947 г. было подписано соглашение об отмене виз [11, c. 207].

Подобный характер югославско-албанских отношений вполне устраивал Москву, которая вплоть до 1948 г. не видела необходимости вмешиваться в эти отношения и всячески поддерживала тесное сотрудничество [9, c. 28]. Однако, несмотря на такое положение дел, Москва особенно остро реагировала на самостоятельные, не согласованные с ней заранее внешнеполитические инициативы, затрагивавшие либо отношения СССР и его подопечных с Западом, либо положение внутри советской сферы влияния. Стремление компартии Югославии занять руководящее положение на Балканах и ее чрезмерная самостоятельность в отношениях с Албанией и Болгарией стали одними из основных причин событий 1948 г.

На волне экономических успехов (к 1947 г. в Югославии удалось достичь довоенного уровня промышленного производства) руководство КПЮ проигнорировало изменение политического курса Москвы в Восточной Европе, стремившейся усилить свой контроль над всеми странами региона, в том числе и над Албанией. Об этом может свидетельствовать тот факт, что в июне 1947 г. в Москве были проведены консультации албанского лидера Э. Ходжи и члена политбюро ЦК КПА К. Дзодзе с представителями Советского Союза по вопросам деятельности албанской компартии, разработки ее программы и устава, а также развертывания политической работы в армии. Впервые за 1946—1947 гг. таких подробных консультаций с югославами было решено не проводить [19, л. 44].

В Белграде не могли спокойно смотреть на постоянно растущее влияние Советского Союза на Албанию. Однако пойти на прямое столкновение Тито еще не решался, поэтому возникала необходимость решения данного вопроса другими путями. На протяжении лета — осени 1947 г. маршал провел массированную атаку на противников югославского влияния, а соответственно и ярых сторонников СССР, внутри албанского правительства. [8, c. 687]. Помимо этого, югославское руководство решило форсировать курс на включение Албании в состав ФНРЮ в качестве одной из республик. В конце 1947 г. речь уже шла не о конфедерации двух стран, фактически состоявшейся к этому времени‚ а о полном поглощении НРА Югославией [26, c. 281, 513]. Однако, для того чтобы заручиться поддержкой со стороны СССР, Тито был вынужден сквозь пальцы смотреть на советскую политику в Албанской Республике. Было официально заявлено, что ФНРЮ считает помощь Советского Союза Албанской Республике не как проявление того, что СССР хочет отрыва НРА от ФНРЮ, а наоборот — как содействие сближению между двумя соседними странами [33, c. 102].

Советско-югославский конфликт и югославско-албанский разрыв (январь 1948 — ноябрь 1948 г.) В конце 1947 г. в Белграде, под предлогом обеспечения спокойствия на албано-греческой границе, был создан проект передислокации югославской армии в Албанию, в район г. Корчи [14, c. 406]. Первая попытка ввода войск на албанскую территорию была осуществлена еще в начале 1947 г. Использовав в качестве предлога полеты греческих самолетов в районе государственных границ Албании, Белград получил согласие албанского правительства на немедленную переброску в южные районы страны трех авиаполков [15, c. 21]. Позднее, после резкой критики из Москвы, авиаэскадрильи были выведены из Албании.

Получив 21 января 1948 г. сообщение о том, что югославами решен вопрос о передислокации II пролетарской стрелковой югославской дивизии в Албанию, Москва немедленно потребовала объяснений от Белграда [5, c. 100]. Югославы заявили, что ими получено согласие Тираны на направление дивизии, однако в СССР решение, принятое без согласования с Москвой, вызвало резкое недовольство. Великий мастер политических интриг Сталин не мог позволить‚ чтобы за его спиной деятели‚ клявшиеся ему в личной преданности‚ принимали принципиальные решения. В Кремле заявили, что «правительство СССР‚ случайно узнав об этом намерении Югославии‚ вмешалось в это дело и протестовало как по существу‚ так и по форме решения этого вопроса без ведома и консультации СССР» [20, л. 27]. В советском МИДе не приняли объяснений о том, что войска должны были быть введены для защиты югославской соседки «от греческих монархо-фашистов», а Молотов в своей телеграмме пригрозил официальным разрывом [35, c. 278]. Не желая ссориться со Сталиным, Тито отменил свое решение. Однако перешедшая все дозволенные границы самостоятельность югославского лидера была воспринята Советским Союзом как вызов.

Необходимо отметить, что планы переброски югославской дивизии зимой 1948 г. в район г. Корчи сами по себе не означали начала оккупации и насильственного присоединения Албании к Югославии. Обращение к таким мерам было попросту излишним, так как слияние двух стран происходило к тому времени как бы «органически» и обуславливалось экономическими и политическими преобразованиями. Оба правительства, в принципе, были согласны с тем, что их странам следует объединиться, так как помимо экономических выгод союз должен был решить извечную проблему Косово и Метохии [17, с. 169—173]. В то же время группа руководителей КПА, в которую входил и будущий албанский диктатор Э. Ходжа, опасалась оказаться под властью Югославии. Более того, местным коммунистам не была чужда застарелая вражда между албанцами и славянами, что не могло положительно сказаться на двусторонних отношениях. Однако основной причиной югославско-албанского конфликта нужно считать изменение политики СССР в Восточной Европе и на Балканах.

В Москве, несмотря на югославские заверения о неприкосновенности советских интересов, стали болезненно воспринимать вмешательство Белграда во внутренние дела Албании. В советском политотчете об Албании еще за 1947 г. рисовалась картина практически тотального проникновения югославов в государственную жизнь Албании‚ ее экономику‚ военный строй и внутрипартийную жизнь [6, с. 130].

На секретном совещании в Москве 10 февраля 1948 г. руководящие представители Югославии (Э. Кардель, М. Джилас и др.) были подвергнуты жесткой проработке Сталиным за излишнюю самостоятельность [12, с. 385; 30, с. 128]. В результате совещания югославы, а с ними и болгары, подписали по советскому требованию соглашения с СССР об обязательных консультациях по внешнеполитическим вопросам [27, с. 405—406]. Однако заключение подобных договоров, призванных закрепить подчиненность Москве, не могло остановить нарастающие советско-югославские противоречия. 11 февраля 1948 г. Сталин категорически отверг идею ввода югославских военных частей в Албанию и предпочел установление прямых двусторонних отношений с НРА [5, с. 100]. Роль Югославии как посредника в советско-албанских отношениях была раз и навсегда перечеркнута.

После ряда внешнеполитических демаршей, предпринятых Югославией, советское руководство заявило о том, что Белград «игнорирует Советский Союз как решающую силу лагеря демократии и социализма» [21, л. 119—120]. В марте 1948 г., по распоряжению министра обороны СССР И. А. Булганина, из Югославии были отозваны советские специалисты и военные советники, под предлогом того, что они «окружены недружелюбием» [26, c. 573].

В набиравшем силу советско-югославском конфликте Тиране необходимо было сделать выбор между «братской» Югославией и «дружественным» СССР. Решающую роль в определении политического курса албанского правительства сыграло полученное им 28 марта 1948 г. письмо ЦК ВКП(б) для ЦК КПЮ, в котором говорилось о грубых ошибках югославских коммунистов и их антимарксистских настроениях [8, c. 791]. Уже 29 июня 1948 г. ЦК КПА издал специальное постановление «О солидарности с «Резолюцией Информбюро», где албанские коммунисты разоблачали «предательский путь руководства КПЮ», а также заявляли о единогласном одобрении резолюции Информбюро [4, л. 37]. Несколькими днями позже албанская сторона обвинила ФНРЮ в недружелюбном отношении к НРА и колониальной политике югославского руководства. В ответ Белград обвинил Тирану в антиюгославской политике и стремлении к автаркии [7, с. 108]. 30 июня МИД НРА предложил всем югославским специалистам и советникам покинуть страну в течение 48 часов [14, c. 407]. В начале июля Албания в одностороннем порядке разорвала все экономические договоры с ФНРЮ, заключенные после 1945 г. Пойти на такой шаг Тирану подтолкнула Москва, обещавшая поддержать НРА большими кредитами [24, с. 297].

На XI (Июньском) Пленуме ЦК КПА Югославия была обвинена в невыполнении плана поставок по соглашениям и приостановке работы на всех больших объектах. В постановлении Пленума утверждалось, что руководство КПЮ в своей политике стремилось поставить экономику Албании в полную зависимость от югославской, превратить Албанию в сырьевой придаток ФНРЮ и, наконец, присоединить ее к Югославии [13, c. 57].

I съезд КПА, проходивший в Тиране с 8 по 22 ноября 1948 г., официально оформил новый курс албанского руководства и завершил этап глубокого политического и экономического кризиса югославско-албанских отношений. В докладах как руководителей КПА, так и рядовых коммунистов, каких бы вопросов они не касались, основное место отводилось обвинению руководства КПЮ и его агентуры в Албании. На выборах в центральные органы не прошло большинство членов ЦК, обвиненных впоследствии в пособничестве югославам.

События 1948 г. не только послужили толчком для разрыва югославско-албанских отношений, но и положили конец идеям объединения области Косово и Метохия с Албанией, а иммиграция албанцев в Югославию, стремительно проходившая с 1945 г., была приостановлена. В Белграде увеличились опасения, что антиюгославская пропаганда, исходящая из Тираны, может быть воспринята косовскими албанцами. Чтобы не допустить роста албан­ского национализма в области, с июня 1948 г. правительство ФНРЮ начало проводить политику «тюркизации», которая сводилась к поощрению эмиграции албанского населения в Турцию и массовому открытию школ, преподающих на турецком языке [36, c. 149].

Выводы. В результате событий 1948 г. нормальные дипломатические отношения между ФНРЮ, с одной стороны, СССР и Албанией, с другой, были прерваны. Место Югославии в коммунистическом мире заняла Болгария, а Албания была полностью подчинена прямому контролю Москвы.

Одним из главных итогов разрыва отношений между тремя странами стала серьезная корректировка в начале 1948 г. политики Советского Союза по отношению ко всем странам Восточной Европы. С лета 1948 г. всем компартиям региона было указано отказаться от концепции «национальных путей» развития, развернуть борьбу с кулачеством и усилить репрессивную политику. Осуществление этой линии на практике стало одной из основ создаваемой сферы советского влияния. Ее форсированное создание в Восточной Европе повлекло за собой переустройство фактически всех стран региона. Среди государств советской сферы влияния, обеспечивавшей не только существование коммунистических режимов, но и советское господство в регионе, не допускалось даже намека на самостоятельность. События 1948 г., начавшиеся с проблем югославско-албанского сотрудничества и повлиявшие на развитие трехсторонних отношений между СССР, Югославией и Албанией, стали решающими в новом этапе формирования политической системы Центральной и Юго-Восточной Европы второй половины ХХ в.

Литература

1. Архив внешней политики Российской Федерации (АВПРФ). Ф. 144 (Референтура по Югославии). Оп. 4-е. П. 19-а. Д. 2 — Информационные материалы по Югославии. 1941—1945 гг.

2. АВПРФ. Ф. 144. Оп. 6-а. П. 9-а. Д. 1 — Хроника событий в Югославии за 1946 г.

3. АВПРФ. Ф. 67 (Референтура по Албании). Оп. 6. П. 4. Д. 8 — Обзор албанской прессы за январь — июль 1947 г.

4. АВПРФ. Ф. 67. Оп. 7. 6. Д. 6 — Обзор иностранной прессы за январь — июль 1948 г.

5. Адибеков, В. Л. Коминформ и послевоенная Европа, 1947—1956 / В. Л. Адибеков. М. : Россия молодая, 1994. 236 с.

6. Аникеев, А. С. Как Тито от Сталина ушел: Югославия, СССР и США в начальный период холодной войны (1945—1957) / А. С. Аникеев. М. : ИС РАН, 2002. 312 с.

7. Белая книга о враждебной политике правительства Народной Республики Албания по отношению к Федеративной Народной Республике Югославия / Ин-т совр. истории; М. Штевович (сост.). М. : Иностранная литература, 1961. 128 с.

8. Восточная Европа в документах российских архивов: 1944—1953 гг. / Г. П. Мурашко (отв. ред.) [и др.]. М.; Новосибирск: Сибирский хронограф, 1997—1998. Т. I: 1944—1948. — 1997. 985 с.

9. Гибианский, Л. Я. CCCР, Восточная Европа и формирование советского блока / Л. Я. Гибианский // Тоталитаризм: Исторический опыт Восточной Европы. «Демократическое интермеццо» с коммунистическим финалом. 1944—1948 / В. В. Марьиной (отв. ред) [и др.]. М., 2002. С. 16—38.

10. Гибианский, Л. Я. Проблемы международно-политического структурирования Восточной Европы в период формирования советского блока в 1940-е годы / Л. Я. Гибианский // Холодная война: новые подходы, новые документы / под ред. М. М. Наринского. М., 1995. С. 100—112

11. Дедиер, В. Jугословенско-албански односи (1939—1948) / В. Дедиер. Београд : Култура. 1949. 378 с.

12. Джилас, М. Лицо тоталитаризма / М. Джилас. М. : Новости, 1992. 539 с.

13. Коматина, М. Енвер Хоџа и jугословенско-албански односи / М. Коматина. Београд : Култура. 1986. 293 с.

14. Краткая история Албании / Г. Л. Арш (отв. ред.). М. : РАН, 1965. 512 с.

15. Левитин, О. Л. Проблемы югославско-албанских отношений послевоенного периода, 1940-е — начало 1990-х гг.: дисс… канд. ист. наук: 07.00.03 / О. Л. Левитин. М., 1995. 195 с.

16. Волокитина, Т. В. Народная демократия: миф или реальность? Общественно-политические процессы в Восточной Европе. 1944—1948 гг. / Т. В. Волокитина, Г. П. Мурашко, А. Ф. Носкова. М. : Наука, 1993. 342 с.

17. Павловец, Ю. С. Проблема албанского меньшинства Косово и Метохии в контексте югославско-албанских отношений второй половины 1940-х гг. / Ю. С. Павловец // Национально-территориальный фактор в истории Центральной и Юго-Восточной Европы в ХХ веке и Россия (СССР): материалы междунар. науч. конф., Минск, 24—25 апреля 2003 г. / О. А. Яновский, А. П. Сальков (отв. ред.) [и др.]. Минск, 2004. С. 169—173.

18. Павловец, Ю. С. Югославско-албанские отношения во внешней политике СССР в 1945—1948 гг. / Ю. С. Павловец // Журнал международного права и международных отношений (Минск). 2006. № 2. С. 52—56.

19. Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ). Ф. 575 (). Оп. 1. Д. 4 — Печать и деятельность зарубежных компартий о совещании представителей некоторых компартий.

20. РГАСПИ. Ф. 575. Оп. 1. Д. 46 — Протокол совещания Информационного бюро коммунистических и рабочих партий 19—23 июня 1948 г.

21. РГАСПИ. Ф. 575. Оп. 1. Д. 59 — Протокол совещания Информационного бюро коммунистических и рабочих партий 19—23 июня 1948 г.

22. Русский архив: Великая Отечественная. Красная Армия в странах Центральной, Северной Европы и на Балканах. 1944—1945: Документы и материалы / ред. колл. В. А. Золотарев (предс.) [и др.]. М. : Терра, 2000. Т. 14—3(2) / А. Д. Ефремов [и др.]. 2000. 688 с.

23. Сборник договоров о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи, заключенных между социалистическими странами (1943—1970 гг.). Для служебного пользования / МИД СССР; отв. ред. А. А. Гро­мыко. М. : Политиздат, 1971. 180 с.

24. Смирнова, Н. Д. История Албании в ХХ веке / Н. Д. Смирнова. М. : Наука, 2003. 431 с.

25. Советская внешняя политика в годы «холодной войны» (1945—1985): Новое прочтение / Л. Н. Нежинский (ред.) [и др.]. М. : Международные отношения, 1995. 509 с.

26. Советский фактор в Восточной Европе, 1945—1953 гг.: Документы: в 2 т. / ИСБ РАН; сост. Т. В. Волокитина [и др.]. М. : РОССПЭН. 1999—2002. Т. I: 1944—1948. М, 1999. 687 с.

27. Советско-болгарские отношения, 1944—1948 гг.: Документы и материалы / Л. Ф. Ильичев (гл. ред.) [и др.]. М. : Политиздат, 1969. 508 с.

28. У истоков «социалистического содружества»: СССР и восточноевропейские страны в 1944—1949 гг. / Л. Я. Гибианский (отв. ред.) [и др.]. М., 1995. 158 с.

29. Dedijer, V. Dokumenti 1948: 2 kn. / V. Dedijer. Beograd: RAD. 1980. Kniga prva. 1980. 315 s.

30. Djilas, M. Razgovori sa Staljinom / M. Djilas. Beograd: Prosveta. 1990. 208 s.

31. Dokumenti o spoljnoj politici Socijalistiжke Federativne Republike Jugoslavije, 1946 / Savezni sekretarijat za inostrane poslove; ured. D. Vuиuiniж. Beograd: Jugosl. pregled. 1985. 470 s.

32. Dokumenti o spoljnoj politici Socijalistiжke Federativne Republike Jugoslavije, 1947 / Savezni sekretarijat za inostrane poslove; ured. R. Petkoviж. Beograd: Jugosl. pregled. 1986. 662 s.

33. Martes, L. Meрunarodni odnosi socijalistiиke Jugoslavije / L. Martes. Beograd: Nolit. 1976. 310 s.

34. Roberts, G. The Soviet Union in World Politics. Coexistence, revolution and the cold war, 1945—1956 / G. Roberts. London; N.Y. : Hurst & Company. 2002. 126 s.

35. Tanty, M. Balkany w XX wieku. Dzieje polityczne / М. Tanty. Warszawa: Książka i Wiedza. 2003. 422 s.

36. Vickers, Ě. Between Serb and Albanian. A History of Kosovo / М. Vickers. London: Hurst & Company,1998. 346 s.

Summary

The article covers peculiarities of yugoslavian-albanian economical and political relations in the period of recovery of national economy after the end of World War II. Interrelations of the two Balkan counties in 1944—1948 were the most intensive among the countries of the Eastern Europe. But the events of the end of 1947—1948 prevented the two republics from the idea of unification, which was closer to its fulfillment than ever. After getting approval from the leading manage meant of the USSR for independent politics in relations with Albania, Yugoslavian leaders decided to stop Kremlin coordinating of their outward political affairs. This situation presupposed in many aspects the development of USSR — Yugoslavian, conflict of 1948, which became the defining main factor in formation of political system of the Central and South Eastern Europe in the second half of the XX century.

Космач Е.Н.

Космач Елена Николаевна — преподаватель европейской истории Francis Marion University (Флоренс, Южная Каролина, США), кандидат исторических наук, доцент

Работа Сабрины Рамет «Три Югославии. Государственное строительство и проблемы легитимности в 1918—2005 гг.» была опубликована в 2006 г. в США, издательством университета «Индиана-Пресс» совместно с центром В. Вильсона в Вашингтоне. Автором ставится основной вопрос: почему югославы (граждане как Королевства Югославии в 1929—1941 гг., так и Социалистической Федеративной Республики Югославии в 1946—1991 гг.) не преуспевали в создании стабильного, демократического государства. Монография основана на богатейшем источниковом материале, почерпнутом в архивах Белграда, Любляны, Загреба, центре славянских исследований университета Хоккайдо (Япония), исследовательском центре В. Вильсона (Вашингтон, США).

По мнению автора, Югославия являлась государством постоянно испытывавшим кризисные явления на протяжении всей своей истории: в годы существования межвоенного Королевства (1918—1941), коммунистической Югославии (1945—1991), а также Союзной Республики Югославии, провозглашенной Слободаном Милошевичем и просуществовавшей с 1992 по 2003 г. Несмотря на постоянные кризисы, СФРЮ, по мнению автора, обладала значительным престижем, особенно в годы нахождения у власти И. Б. Тито (1945—1980 гг.), который сумел отвергнуть диктат Сталина, внес вклад в организацию Движения Неприсоединения, и создать так называемую «югославскую модель социализма», основанную на принципах рабочего самоуправления.

Несмотря на определенные успехи и демократическую фразеологию, по мнению С. Рамет, Югославия никогда не была государством, которое можно было бы считать стабильной демократией, хотя Словения и достигла значительных успехов на этом пути начиная с 1991 г. Существование межвоенной Югославии было фактически подорвано нежеланием сербской политической элиты вплоть до 1939 г. пойти на компромисс, существованием радикальных группировок, а также широко распространенной коррупцией во властных кругах. Коммунисты Югославии в годы существования социалистического государства оказались неспособны к определенной трансформации в «демократического игрока» на политической арене в отличие от их венгерских или польских коллег. Важнейшим фактором дестабилизации федеративного государства после смерти И. Б. Тито явились тенденцииэкономической децентрализации, зародившиеся еще при его жизни и приведшие впоследствии к серьезным кризисным явлениям.

Существование третьей Югославии, провозглашенной С. Милошевичем, по мнению С. Рамет, было обречено из-за проведения саморазрушительной политики агрессии и экономических трудностей.

Автор останавливается на историческом прошлом югославянских народов, особенностях их нахождения в рамках различных цивилизационных влияний, а именно Габсбургской и Османской империй. По мнению С. Рамет, образование нового югославянского государства и первые годы его существования испытывали серьезное воздействие двух авторитарных идеологий — коммунизма и фашизма. Фашистские взгляды, как известно, рассматривали демократическую политическую культуру как декадентскую и стремились к духовному обновлению посредством развития культа героизма и прославление завоевательных войн, что было особенно значимым, по мнению автора, в странах Центрально-Восточной Европы. В то время как Норвегия, которая получила независимость только в 1905 г., и Финляндия (в 1918) имели модели развития, основанные на существовании легитимных политических институтов, Югославия демонстрировала внутреннюю политику, которая являлась дискриминационной в отношении несербского населения. Недовольство было особенно ярко выражено в среде хорватов, македонцев, венгров, проживавших в Воеводине, а также косовских албанцев. Подобная система могла существовать, по мнению автора, только с помощью насилия, а также использования полулегальных формирований, таких как Организация югославских националистов, а также радикальных организаций сербской молодежи.

Межнациональные противоречия привели в Королевстве СХС к насилию и убийству хорватского лидера С. Радича, что, в свою очередь, содействовало установлению в январе 1929 г. диктатуры короля Александра, который издал собственную конституцию, решив, что различные политические партии не могут вести себя ответственно на политической арене. Как известно, диктатура короля Александра не была популярна. Недовольство хорватов проявилось в массовой эмиграции и организации движения усташей. В конечном итоге в августе 1939 г. было подписано историческое соглашение (Sporazum), которое предоставляло хорватам значительную долю национальной автономии. По мнению С. Рамет, оно уже не могло изменить ситуацию, так как было «слишком недостаточным и слишком поздним». Оно было недостаточным, поскольку, решая проблемы хорватов, одновременно ничего не изменяло в положении словенцев, боснийских мусульман и косовских албанцев. Оно было слишком запоздалым, поскольку недовольство сербской гегемонией среди других национальных групп достигло своей высшей точки.

В рассматриваемый период началось формирование фашистских организаций как среди хорватов (усташи А. Павелича), так и среди сербов (Збор). Позже эти организации сыграли важную роль в расчленении Югославии странами «оси».

Развернувшееся в Югославии в 1941 г. Движение Сопротивления включало четников Д. Михайловича (в своей основе эта сила была сербской), а также партизан И. Б. Тито, которые имели многонациональный состав и впоследствии сыграли основную роль в освобождении страны от фашистов.

Как известно, после окончания Второй мировой войны многие сторонники четников покинули страну. Некоторые из предвоенных политических лидеров сделали попытку воссоздать свои партийные организации, но коммунисты во главе с И. Б. Тито начали строительство однопартийного государства, основанного на идеях «нового югославизма», главным принципом которого было равенство всех национальностей.

Советско-югославский конфликт 1948 г. привел к внешнеполитической переориентации Югославии, масштабной помощи со стороны США и созданию «югославской модели социализма», основанной на принципах рабочего самоуправления. Несмотря на ряд национальных и экономических проблем, по мнению С. Рамет, эра правления И. Б. Тито была «золотым веком» существования югославского государства как в экономическом, так и культурном планах.

После смерти И. Б. Тито коллективное руководство югославского государства сделало попытку продолжать политику предшественника, но предотвратить либерализацию системы оказалось невозможным по нескольким причинам.

Во-первых, по мнению С. Рамет, со смертью И. Б. Тито Союз коммунистов Югославии (СКЮ) лишился безусловного арбитра и лидера, что способствовало неизбежному ослаблению организации. Отсутствие единства в руководстве затрудняло формирование «единой партийной воли».

Во-вторых, в СКЮ существовали центры влияния, которые были заинтересованы в изменениях и либерализации.

В-третьих, экономические проблемы, которые особенно обострились с 1979 г., способствовали коллапсу всей системы, и многие официальные лица страны видели основную проблему в распределении полномочий между федеральным центром и республиками.

В-четвертых, беспорядки в крае Косово, имевшие место еще в апреле 1981 г., когда албанцы поджигали машины и атаковали сербское население, способствовали росту национализма в Сербии. В Косово был установлен военный контроль, но эти выступления положили начало бурному развитию национализма, внесли свой вклад в дезинтеграцию страны и привели впоследствии к кровопролитным военным действиям.

Методология рецензируемой работы носит либеральный характер и, по мнению С. Рамет, основными принципами либерального подхода к организации политической системы являются: господство закона; защита индивидуальных прав и свобод; терпимость; равенство; нейтралитет государства в вопросах религии.

Либеральная политическая система основывается на твердых законах, уважении индивидуальных прав и свобод, терпимости, равенстве, а также отделении церкви от государства. Под равенством С. Рамет понимает равенство всех граждан перед законом, отсутствие дискриминации со стороны учреждений в вопросах этничности, религии, пола, сексуальной ориентации, происхождения, места проживания.

Что касается применения вышеуказанных принципов в отношении различных исторических периодов в существовании югославского государства, то, по мнению С. Рамет, межвоенная Югославия, характеризовалось в высшей степени нарушением основных либеральных норм. Автор придает большое значение роли политических лидеров в проведении той или иной политики в различные периоды существования государства. К особо значимым фигурам первой Югославии С. Рамет относит Николая Пашича и Короля Александра. По мнению автора, если бы другие политические лидеры возглавили страну, то вполне возможно, что политическое и социально-экономическое развитие государства приняло бы совсем иной характер.

Интересно, что даже в годы существования титовской Югославии и после смерти Тито, раздавались голоса о необходимости движения Югославии в направлении демократии и политической либерализации. Даже Добрица Чосич, известный интеллектуал, сыгравший важную роль в развитии сербского национализма, признавал необходимость воплощения в жизнь принципа господства права. В 1989 г. он писал о том, что «если бы мы имели государство, основанное на приоритете права, а также демократическом подходе к косовской проблеме, если бы наши национальные олигархи обладали бы политическим чутьем и призвали югославское правительство гарантировать основные гражданские права, если бы вопрос не воспринимался только как чисто сербский, а также как демократический и югославский, я уверен, что Югославия не оказалась бы в агонии, в которой она находится сейчас» (с. 599).

Что касается Союзной Республики Югославии, то элементы нелегитимности и нарушения демократических норм не раз озвучивались С. Милошевичем: «мы, сербы, будем действовать в интересах Сербии, несмотря на то, находятся ли наши действия в соответствии с законом или нет, делаем ли мы это в соответствии с партийными уставами или нет» (с. 599).

Фактически, по мнению С. Рамет, из всех государств, которые образовались в результате распада СФРЮ, только Словения преуспела в направлении строительства легитимной политической системы. Что касается Хорватии во главе с Ф. Туджманом, то ее политическая система характеризовалась коррупцией, вдохновленной национальным шовинизмом. В Македонии местные политические лидеры действовали таким образом, как будто албанцы, проживавшие в западной части страны не имели никаких специальных интересов и потребностей. К весне 2001 г. подобные подходы зашли в тупик, вылившись, по мнению автора, в восстание албанцев, подтвердившее уязвимость нелегитимных государств.

С. Рамет подчеркивает, что в межвоенный период одной из центральных проблем югославского государства была невозможность создать легитимную систему, основанную на господстве закона, защите индивидуальных прав, создании атмосферы толерантности и справедливых правил игры, поддержке равенства, гарантий нейтралитета государства в вопросах религии, языка, национальной культуры.

Что касается коммунистической Югославии, то представители ее политической элиты понимали значимость равенства в этническом и гендерном планах; они также осознавали возможные осложнения, которые могли бы вновь появиться в обществе, если бы продолжались дискуссии по национальным трениям, имевшим место в межвоенный период и в годы Второй мировой войны. Югославские коммунисты, по мнению С. Рамет, понимали, что взаимная терпимость («братство и единство») была чрезвычайно необходима для гражданского мира. Кроме того, коммунисты провозгласили религиозно-конфессиональный нейтралитет, трактуя все религиозные течения как одинаково опасные и фальшивые. Но, как справедливо подчеркивает автор, подобные подходы не дали возможности югославским коммунистам создать легитимную, прочную систему. Важнейшими проблемами являлись отказ от создания многопартийной системы, а также невозможность ведения открытой общественной дискуссии, связанной с проблемами и событиями Второй мировой войны.

По мнению С. Рамет, югославские коммунисты любили повторять «об опасности любого национализма», но на практике воплощали политическое решение дать больше власти республикам, т. е. осуществить децентрализацию по этническим линиям, что впоследствии способствовало дезинтеграции страны.

Третья Югославия, провозглашенная в апреле 1992 г. в составе Сербии и Черногории, появилась в период военных действий, стремясь к легитимности посредством достижения нелегитимной цели — создания «Великой Сербии», в которой бы все сербы проживали в одном государстве.

Достижение поставленной задачи должно было осуществиться посредством изгнания несербского населения с территорий, предназначенных стать частью единого сербского государства. Ядром проблемы, по мнению С. Рамет, была сама природа третьей Югославии, как государства созданного криминальными олигархическими кланами на основе институционального и правового хаоса.

В заключение С. Рамет делает несколько интересных выводов. Во-первых, что этничность сама по себе не являлась реальной проблемой. В Югославии она была превращена в проблему через сочетание дискриминационной политики, тесно связанной с региональными интересами, что в конечном итоге превратилось в феномен этнической политики.

Во-вторых, противоречия, существовавшие между южными славянами до 1878 г., не являлись чем-то необычным. Элементы сотрудничества существовали наряду с тенденциями к конфликту, причем конфликты, происходившие в 1878—1918 гг. были довольно ординарным явлением по европейским стандартам того времени. Межэтнические противоречия значительно усилились после 1918 г., но в значительной мере как результат системной нелегитимности вновь образованного государства.

В-третьих, не все принципы легитимности работали одинаково хорошо на различных этапах существования югославского государства. Социалистическая триада — самоуправление, братство и единство, неприсоединение, а также великосербская доктрина оказались неспособны создать стабильное равновесие в обществе.

В-четвертых, роль отдельных политических лидеров также не может быть проигнорирована. Социальные и политические проблемы являлись результатом стратегических и политических выборов отдельных индивидуумов и политических партий.

В-пятых, политические режимы, нарушающие права человека, делают это на свой страх и риск. По мнению Рамет, политические лидеры, которые «допускают несправедливость в обществе, получают в результате беспорядки и изменения, но в то же время следование принципам естественного права и законам обеспечивают лидерам гармонию и порядок в обществе».

Книга С. Рамет представляет собой образец яркого либерального методологического подхода и вносит значительный вклад в понимание истоков и последствий кризиса на Балканах, обострившегося в конце XX в.

Наверх

Београд: Евро, 2005. 612 с. Тираж 3000 экз.

Автор книги «Сквозь историю Косово и Метохии: от VI до XXI в.» Б. Пелевич предупреждает в предисловии, что не имел амбиции написать историю края. Тем не менее результат его работы (на протяжении нескольких десятилетий) позволяет судить, что такая попытка (пусть очерково, в ряде мест отрывочно, касательно многих сложных проблем на научно-популярном уровне) все же состоялась.

Выделим пояснение автора об обязательности полного наименования — Косово и Метохия или Космет, которое лишь в титовской конституции 1974 г. было заменено на просто Косово (по-албански — Косова). Между тем греческое слово «metoh» означает «церковное имение» (на протяжении христианской истории в крае было построено около 1300 сербских монастырей, церквей и церквушек с церковными землями), что подчеркивает сербский характер Косово и Метохии.

Книга, состоящая из шести разделов, интересна еще и тем, что содержит полный набор сербских исторических, политических, этноконфессиональных и историографических идеологем и мифологем, касающихся всех периодов истории Космета. Вместе с тем она имеет солидных рецензентов: сербского историка профессора С. Терзича и декана философского факультета Приштинского университета (с временным пребыванием в Косовской Митровице) профессора Д. Маликовича.

В первом разделе «Древняя и средневековая история до начала турецкого владычества 1459 г.» автор каталогизирует признанные и непризнанные теории этногенеза, прародины и маршрутов переселения сербов. Затем он делает обзор историко-политических взглядов на происхождение албанского народа, его этнонима и этникона, государственности и права. В главе о первых сербских государствах подчеркивается, что и Рашка первых Неманичей, и тем более Душаново царство включали албанские земли, а властелы Балшичи и Черноевичи были владетелями Зеты и Албании. Обобщаются противоречивые и спорные сведения о личности и деятельности таких персонажей антитурецкой борьбы (в транскрипции автора, ссылающегося на ряд источников), как Джордж (Джюрадж) Кастриотич Скандербег, Милош Обилич (Кобилич), Лека Дукачини (Дукачинац).

Во втором разделе «Сербия под турецким владычеством» рассмотрено турецкое иго и угнетение сербов в Косово и Метохии, первая сеоба (переселение) сербов во главе с патриархом Арсением III Черноевичем (1690), вторая сеоба во главе с патриархом Арсением IV Йовановичем-Шакабентой (1718), судьба Сербской церкви, заселение албанцами Косово и Метохии, исламизация и албанизация сербского населения края. Далее показаны последствия двух сербских восстаний для сербов Космета; создание 1-й лиги Призрена (июнь 1878 г.) и формирование великоалбанской национальной идеи; геноцид сербов после Берлинского конгресса (1878). Особенно интересно и убедительно рассказано о помощи сербов албанским антитурецким восстаниям 1909—1912 гг., событиях и сражениях в крае в ходе Балканских войн, создании на Лондонской конференции (1912) «новоявленной Албании — нестабильного государства без ясных границ».

Третий раздел «Первая мировая война и межвоенный период» начинается с трагических военных лет. Описаны грабительские нападения албанских банд на отступающие через Космет сербские войска, оккупация края Болгарией, сербско-итальянские противоречия из-за Албании, дипломатическая игра вокруг попыток реализации «великоалбанской идеи». Автор попытался разобраться в перипетиях развития албанской государственности, ситуации в Космете в 1920-х — 1930-х гг., кровавой десятилетней истории албанского криминального и политического бандитизма — так называемого «качакского движения» (качак — по-турецки разбойник, отступник), привел уникальный обзор качакских вождей и командиров. Интересен сюжет о позиции Коминтерна и КПЮ по албанской проблеме и их трактовке положения в Косово и Метохии.

Четвертый раздел посвящен периоду Второй мировой войны. На общеисторическом фоне выделены проблемы оккупации и раздела края, его присоединения к «Великой Албании» (находилась под итальянским протекторатом), структура албанских вооруженных формирований в Космете. Подробно освещены события в крае после капитуляции Италии в сентябре 1943 г.: повторная немецкая оккупация, создание 2-й лиги Призрена (сентябрь 1943 г.), Буянская конференция (31 декабря 1943 г. — 2 января 1944 г.). Очень интересны военно-исторические очерки об операциях 21-й брдской дивизии СС «Скандербег» генерала А. Шмитхубера, албанских националистических отрядов «Балы Комбтар» (балистов) Митхата Фрашери, частей НОА под руководством С. Вукмановича, сербских четников Д. Михайловича. Примечательны сюжеты о перемене курса КПЮ по вопросу отделения Космета, ее отношений с КП Албании, балистском терроре и ликвидации балистских вождей и командиров.

В пятой части рассмотрен период 1945—1990 гг., отмеченный такими характерными процессами, как автономия, экономическое и культурное развитие края; срыв послевоенного возвращения сербских беженцев (из 100 тыс. в край возвратилось 40 тыс.); вытеснение сербов и разрушение их культурных и исторических памятников. Абсолютно неизвестен материал о Призренском судебном процессе (1956) над «Джаковичской группой» из 9 человек (обвинялись в шпионаже в пользу Албании), влиянии на положение в Космете решений IV пленума ЦК СКЮ на Бриони (1966) и устранения А. Ранковича (разоружал албанцев в Космете и проводил политику «твердой руки» в крае), демонстрациях албанских студентов в Приштине (1968). Предметом особого внимания автора стала ситуация в крае после принятия Конституции 1974 г., по которой Косово de facto приобрело положение почти союзной республики, что привело к подъему косоварского сепаратистского движения и развязыванию террора над сербским населением. Это, в свою очередь, вызвало консолидацию сербов и начало организованного отпора терроризму (все евроструктуры начинают рассмотрение положения в крае именно с этого момента, не учитывая предшествующих событий). Показано воздействие сепаратистского движения в Косово на дезинтеграцию Югославии.

Шестой раздел «Космет перед войной, война и оккупация» рассматривает события 1990—2004 гг.: изгнание сербского населения, образование Адемом Яшари в 1996 г. «Освободительной армии Косова» (по-албански — УЧК), попытка дипломатического урегулирования в Рамбуйе (февраль 1999 г.), «воздушная война» НАТО против Югославии (март — июнь 1999 г.). Описаны обстоятельства фактической суверенизации Косово в условиях оккупации, военно-политическое положение в крае, приведены краткие биографии наиболее значительных косоварских лидеров (Ибрагима Руговы, Хашима Тачи, Вамуша Харадинаи, Агима Чеку).

В приложении приводится ряд интересных документов. Турецкий дефтер (налоговая опись) 1455 г. (занимает в книге 25 страниц) свидетельствует, что сербы составляли 98 % населения края, а турки и албанцы — 2 %. Три таблицы отражают этноконфессиональную структуру Косово по турецкой переписи 1873 г., и югославским переписям 1921, 1931, 1939, 1948, 1953, 1961, 1971, 1981 гг. Имеется ряд материалов косовского кризиса (1999). Приводится список 112 сербских церквей и монастырей Косово и Метохии, уничтоженных и поврежденных за 1999—2004 гг. в результате албанского культурного геноцида. В книге имеется перечень использованных источников (пять архивов, ряд сборников документов) и литературы, составленный весьма небрежно, общим числом в 150 наименований. Указатели отсутствуют. Зато поражает количество и разножанровость сюжетного и портретного иллюстративного материала.

Книга Б. Пелевича вызовет несомненный интерес историков-балканистов. Для специалистов, знакомых с последними достижениями европейской албанистики (см.: Bartl Peter. Albanien — Vom Mittelalter bis zur Gegenwart. Regensburg, 1995; Vickers Miranda. Between Serb and Albanian: A History of Kosovo. London, 1998; Смирнова Н. Д. История Албании в XX веке. М., 2003) послужит замечательным дополнением к систематическому изложению фактов по истории Косово и Метохии, даст серьезный дискуссионный материал, поможет в поиске научной истины.

А. П. Сальков