Исторический журнал "Российские и славянские исследования" – история южных и западных славян, история России, Беларуси и Украины

У верасні 1930 г. першы рэктар БДУ Уладзімір Іванавіч Пічэта быў арыштаваны на сваёй мінскай кватэры, а потым пераправоджаны ў Ленінград, дзе доўгія месяцы знаходзіўся пад следствам АДПУ па «справе Платонава». На сённяшні дзень матэрыялы допытаў знаходзяцца ў архіве Упраўлення Федэральнай службы бяспекі Санкт-Пецярбурга і Ленінградскай вобласці ў асобнай папцы, якая ўтрымлівае больш за 260 старонак рукапіснага і друкаванага тэксту. Сярод іх ёсць і сведчанні Пічэты, якія ён вымушаны быў прадставіць «зацікаўленаму боку», аб сваіх стасунках з калегамі-гісторыкамі. (Некаторыя з іх займаліся даследаваннямі ў галіне расійскай і славянскай гісторыі.) Таму дадзеная публікацыя мае цікавасць не толькі з пункту гледжання крыніцазнаўчай навіны, але і як адлюстраванне чалавечых якасцей арыштаванага прафесара. ён, нягледзячы на ўсе намаганні следчых, не быў зломлены маральна і не даў абвінаваўчых сведчанняў на тых, з кім працаваў у навуцы доўгі час. Дарэчы, дадзены дакумент з’яўляецца таксама красамоўным сведчаннем таго часу.

У публікацыі вытрымак са следчай справы У. І. Пічэты максімальна захаваны ўсе асаблівасці тэксту, напісанага ад рукі былым рэктарам БДУ, потым надрукаванага на пішучай машынцы кімсьці з супрацоўнікаў АДПУ, а пасля выверанага аўтарам (аб чым сведчаць яго нешматлікія папраўкі і подпісы пад кожнай старонкай). Таму тэкст утрымлівае шмат скажэнняў, памылак, а таксама своеасаблівы тым, што амаль заўсёды прозвішчы надрукаваны прапіснымі літарамі для больш зручнага карыстання: каб вока следчых магло хутчэй высветліць магчымую новую ахвяру.

Публікацыя падрыхтавана прафесарам А. А. Яноўскім. Другая вытрымка з гэтай угалоўна-архіўнай справы пад назвай «Мое общественно-политическое кредо» апублікавана ім у Беларускім гістарычным часопісе, 2001, № 4.

Ленинград, 26 сентября 1930 г.

Академик Карский и Довнар-Запольский об университете

<…> Во время немецкой и польской оккупации Белоруссии в общественных кругах обсуждался вопрос об открытии университета в Минске. Было составлено два проекта: один акад. КАРСКИМ¹, другой ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИМ². И тот и другой были напечатаны в газете «Вольная Беларусь»³, с которой я имел возможность познакомиться при составлении своей работы об открытии высшей школы в Белоруссии. Проект акад. КАРСКОГО — сторонника великодержавных интересов, стремился к тому, чтобы будущий университет в Минске ничем не отличался от университетов проч. России. Все преподавание должно вестись на русском языке и только, в виде исключения вводятся в качестве предметов преподавания отдельные белорусские предметы. Весьма примечательно, что акад. КАРСКИЙ счел необходимым открытие Богословского факультета, для православных, католиков и протестантов. Проект ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОГО, по своему существу, мало чем отличался от проекта КАРСКОГО. Проект ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОГО имел в виду открытие Богословского факультета с тремя отделениями и проч. факультетов, по образцу других уже существующих университетов. Весь его проект был составлен в резко-буржуазном тоне. В объяснительной записке была следующая мысль: необходимо собрать в новый университет всех белорусских ученых, разбросанных по территории быв. России, поручить все командные посты в университете, а на должности сколько поменьше: доцентов-ассистентов и др. научных сотрудников, можно приглашать и лиц русской национальности, однако не давая им ответственных должностей, об еврейском элементе, среди преподавателей, не было сказано ни одного слова; можно было сделать вывод, что евреи не будут допускаться в преподаватели университета. Таким образом, идея собрания всех белорусов под крышей универ-та, была брошена ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИМ; НЕКРАШЕВИЧ⁴ был только рупором последнего.

Брошюра Довнар-Запольского

Несколько позднее в 1921 г. я впервые ознакомился с брошюрой ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОГО — напечатана на разных языках, и представленной, кажется, в Версаль на Мирную конференцию⁵. Сущность брошюры — исторически доказать возможность и необходимость существования самостоятельной Белоруссии, как культурного форпоста на Востоке. По мысли Д.-З., Белоруссия всегда была среди влияния культуры и культурно-экономич. отношений Запада. Белоруссия, по мысли Д.-З., имеет большие экономич. ресурсы, вроде леса, они дают экономич. базу для существования самостоятельной Белоруссии. Эта брошюра, говорящая о самостоятельном развитии Белоруссии, и как авангарда Западной культуры, как впоследствии выяснилось, явилась политически настольной книгой для белорусских деятелей, национал-демократического типа <…>

Университет и национал-демократы

Открытие университета в Минске не вызывало особенного восторга среди белорусских демократов, т. к. они, по своему образовательному цензу и научной подготовке не годились в качестве преподавателей высшей школы, и поэтому не могли там играть соответствующей роли и проводить свою политику. Отдельными нац.-демократами даже высказывалось абсурдное мнение о преждевременности открытия университета в Минске, пока не будут подготовлены белорусские работники; по их мнению, надо было открывать начальные школы.

Институт белорусской культуры

Белорусские национал-демократы, в противоположность идее Университета, стали выдвигать идею организации Института Белорусской культуры (ИНБЕЛКУЛЬТ) и двухгодичных курсов при нем. На этих курсах все лекции читаются на белорусском языке, и они ставили своей задачей — подготовку преподавателей по Белоруссоведению, разумеется, как противовес, университету <…>

Национал-демократы об’единились вокруг Довнар-Запольского

<…> До меня доходили слухи, что весной 1925 г. тов. БАЛИЦКИЙ⁶ и НЕКРАШЕВИЧ вели переговоры с ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИМ о переезде его в Минск, с предоставлением ему должности профессора и ректора Университета, об это мне не было сказано ни одного слова. В мае 1925 г. — прибыл из Баку сам ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИЙ и стал торговаться об условиях. Я должен отметить, что председ. ЦИК-а тов. ЧЕРВЯКОВ⁷ и нарком ИГНАТОВСКИЙ⁸ были против его приглашения, они сказали ему в глаза, что те работники, которые на Белорусь поехали, когда здесь уже имеется и сало и масло, не очень ценны. Тем не менее ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИЙ был назначен профессором университета без запроса о том Правления Университета. Он получил службу в Госплане, где ему было назначено громадное персональное жалованье — в 500 руб. и где он по существу ничего не делал. В момент переезда ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОГО в Минск, я получил телеграмму из Баку, где мне предлагалось немедленно ехать в Баку и занять место профессора. Я был очень удивлен этой телеграмме, т. к. с Баку не имел никаких связей и туда не собирался ехать. Однако, все было симптоматично и указывало, что мне пора уходить из Минска. Желание ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОГО — отобрать у меня все курсы, которые я читал, тоже свидетельствовало о желании прогнать меня из Университета. ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИЙ давал в Наркомпросе советы — пригласить на кафедру истории Белорусского и русского права И. А. Малиновского, члена Ростовского правительства, свидетельствовало о его определенном желании — отнять у меня последние курсы и попросту выгнать из университета. Только благодаря вмешательству ЧЕРВЯКОВА, ИГНАТОВСКОГО и его наместника ВОЛОСЕВИЧА — эти интриги были прекращены. Весьма любопытно отметить, что Главпрофобр УСПЕНСКИЙ⁹ — партиец, при поляках отстаивавший необходимость преподавания закона божия в школе, позволял в отношении меня бесконечно много грубостей, заставляя меня ждать по целым часам своего прихода, или совсем не являясь в назначенный час, перенося свидание на другой день. Зная характер УСПЕНСКОГО и его влияние со стороны в сторону, я чувствовал, что вокруг моего имени ведется какая-то борьба. В концеконцов УСПЕНСКИЙ по требованию ИГНАТОВСКОГО должен был уйти из Наркомпроса и только заняться преподавательской деятельностью в университете. Приезд ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОГО был большим праздником для нац.-демократов. Стали устраиваться банкеты, (я не был на них приглашаем) и ответные у Довнар-Запольского. На банкетах последнего поздравляли с ректорством, имея в виду перевыборы в Октябре 1925 г. и выражали уверенность, что Белорусское дело теперь выиграет. ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИЙ направил в партийн. орган «Звезду» статью, направленную против меня и университета, но редакция не нашла возможность его напечатать. Впоследствие создавшейся в Наркомпросе атмосферы, ИГНАТОВСКИЙ ушел оттуда, и наступила царство БАЛИЦКОГО и НЕКРАШЕВИЧА. ИГНАТОВСКИЙ был назначен заведующим Инбелкультом. В последнем учреждении ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИЙ занял руководящую роль и старательно проводил свою политику, пытаясь где можно нанести мне булавочные уколы. Так, по инициативе Д.-ЗАПОЛЬСКОГО был создан с’езд, архивистов и археографов Белоруссии. Я получил повестку на организационное собрание по поводу этого с’езда лишь только тогда, когда уже был самый с’езд, и я узнал о том на другой день из газет, где я очутился в составе Президиума. Деятели Инбелкульта совершенно сознательно меня не уведомили о том, чтобы я как архивный специалист, два года назад на своих плечах вынесший первоархивный с’езд Белоруссии, где я прочел 7 докладов, не решился выступить с докладом на этом с’езде. Все доклады были в руках Довнар-Запольского и отдельных белорусских деятелей. В декабре 1925 г. в университете праздновался столетий декабристов *, в числе прочих был намечен доклад Довнар-Запольского. Уже при его выступлении ему была устроена овация, как со стороны студентов, так и пришедших белоруссов — не студентов. Во время заседания, в Президиум поступало немало анонимных записок, где выражалась благодарность ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОМУ, что он читает на родном языке (очень плохом) (при том скорее польском, чем белорусском), а что вот ректор ПИЧЕТА это сделать не может. В записках выносилась благодарность ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОМУ за его приезд на родину и за работу над ее возрождением. Само собой разумеется, все эти записки были оставлены в моих руках и не были переданы по назначению. Еще более разительная история разыгралась через несколько дней, когда в конце декабря того-же года было назначено торжественное заседание, посвященное Франциске Скорине — издателю первой книги на белорусском языке. В комитете было решено, что общий доклад об эпохе Скорины будет сделан мною. Но когда я явился на заседание, за полчаса, то передо мной извинились и попросили передать слово мое ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОМУ , я, конечно, уступил и ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИЙ прочел свой доклад, составленный в резко-националистическом духе. По моей инициативе был подготовлен к печати Скорининский сборник. Все статьи были намечены еще тогда, когда не было в Минске ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОГО. Последний входил в состав редакторского комитета и подверг резкой критике статью ЛЮБАВСКОГО, требуя ее снятия. Находя статью ЛЮБАВСКОГО¹⁰ превосходной, но требующей только небольших перемен, терминологического характера, я вместе с проф. ДРУЖЧИЦ¹¹ дали ему должный отпор. ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИЙ набросился на предисловие к сборнику, которое было написано мною и забраковал его, предлагая сделать целый ряд националистических добавлений; тем не менее представитель ЦК в редакции не согласился с замечанием Довнар-Запольского и предисловие было так напечатано, как я его написал. Желая опереться на широкие круги студенчества, Довнар-Запольский пытался в Минске организовать общество по изучению Белоруссии, но это он сделал самотеком без согласия Правления, и из этого ничего не вышло. На организационное собрание собрались студенты и Довнар-Запольский. Я и ДРУЖЧИЦ не пришли. Безусловно, с появлением Довнар-Запольского, студенчество было более охвачено национал-демократизмом, что об’ясняется известным увеличением белорусского элемента в университете среди студенчества. Студенчество ко мне в некоторой своей части стало относиться враждебно. Дело дошло до того, что мною был получен смертный приговор, в случае если я в течение известного срока не оставлю г. Минск. Этот документ стал известен орг. ОГПУ и я специально с этой целью вызывался к ОПАНСКОМУ¹². Последний мне говорил о под’еме националистич. волны в Белоруссии, указывал на различные кружки в разных местах, безусловно многие враждебные. Говорил о национал-демократических речах, которые произносились у ЛЕСИКА¹³ и где поздней ночью назначались послы, …когда Белоруссия будет самостоятельной. Приехавшие белорусские депутаты польского сейма, посетили Довнар-Запольского, …беседовал с ними и высказывал антисоветские взгляды. Кажется, этот разговор был напечатан в польской газете, и Довнар-Запольскому было предложено в 3 дня уехать из Минска; Март, 1926 г. Но, благодаря вмешательству разных лиц, в частности, БАЛИЦКОГО, от’езд его был отложен до осени. Действительно осенью он уехал, продав Инбелкульту на 10 000 руб. свою библиотеку. Белорусские деятели винили — почему-то в уходе Довнар-Запольского меня и тов. ИГНАТОВСКОГО /слова ИГНАТОВСКОГО/, мне инкриминировали подачу какой-то записки о Довнар-Запольском, о чем я узнал только недавно от Я. ВИТКОВСКОГО¹⁴ (национал-демократ-коммунист). Конечно, я должен заверить, что я никому никаких записок не подавал, да и вообще ни одного слова не говорил о своих отношениях с Д.-ЗАПОЛЬСКИМ. Последнее было ясно для всех <…>

Несколько замечаний о самом себе

<…> Я уже писал, что я не встречался с нац. демократами, помимо учреждений. Это вполне понятно, я не мог быть нац. демократом. Я не был никак связан с белорусским движением, я не мог враждебно относиться к русской культуре, выросши в последней. Нац. демократы меня не любили и не ценили, а такие лицы как ТРЕМПОВИЧ¹⁵ и не скрывали. Однако спихнуть меня с ректорства было давольно трудно, ввиду моего перехода с 1925 г. на белорусский язык. Все сплетни о моей интриге в связи с уходом ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОГО, распускаемые белоруссами и даже партийцами, меня мало трогали. Раз меня поддерживали партийные и Советские организации. Я как ректор, под руководством коммунистич. фракции должен был проводить советскую политику и давать противодействия всяким контр-револ. выступлениям и стремлениям в Ун-те. Университет был подлинной советской организацией и поэтому он был так ненавистен большинству нац. демократов, не имевших университетск. образования. Я должен отметить, что с ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКИМ я не писал никогда ни одной работы, а тем более не разрабатывал вопросы о самобытности Белоруссии. Этот человек может использовать чужие работы и выдавать за свои, но с таким как я, посколько я был против него, он никогда работать не будет. Довнар-ЗАПОЛЬСКИЙ фигура очень своеобразная и весьма некрасивая по своему внутреннему складу, его взгляды меняются, он мог быть черносотенником, и стать белорусским нац. демократом. Его правильная характеристика была дана в Известиях по поводу предложения его в академики СССР. Академик ПЕТРОВ прислал мне бумагу, с просьбой рекомендовать ДОВНАР-ЗАПОЛЬСКОГО в академики, но я не подписал. Когда я был студентом Московского университета я был его слушателем и занимался под его руководством и кажется очень хорошо <…>

Архіў УФСБ РФ па Санкт-Пецярбургу і Ленінградскай вобласці.Арх.-угалоўная спр. № П-65245 (у 19 т.). Т. 19. Л. 120—121, 124—126, 132зв.—134. Подлинник.

Литература

¹ Карскі Яўхім Фёдаравіч (1860—1931) — філолаг-славіст, этнограф, фалькларыст, палеограф. Удзельнік беларускага нацыянальнага руху, старшыня арганізацыйнай камісіі па адкрыццю БДУ. Аўтар больш за 700 навуковых прац па славістыцы, беларусістыцы і русістыцы.
² Доўнар-Запольскі Мітрафан Віктаравіч (1867—1934) — гісторык і этнограф. Быў членам камісіі БНР па арганізацыі універсітэта ў Мінску, прадставіў праект яго структуры. У кастрычніку 1925 — верасні 1926 г. працаваў прафесарам педагагічнага факультэта БДУ. Вядомы даследчык беларускай гісторыі, гісторыі Расіі і Украіны XVIII—XIX ст.
³ «Вольная Беларусь» — грамадска-палітычная, эканамічная і літаратурная газета нацыянал-дэмакратычнага накірунку. Выдавалася пад рэдагаваннем Я. Лёсіка ў Мінску з лета 1917 па лістапад 1918 г.
⁴ Некрашэвіч Сцяпан Міхайлавіч (1883—1937) — беларускі мовазнавец і грамадскі дзеяч. Працаваў у апараце Наркамасветы БССР, у 1922—1925 гг. узначальваў Інбелкульт, выкладаў на педагагічным факультэце БДУ. Адзін з аўтараў баларуска-расійскіх слоўнікаў. Займаўся лексікаграфіяй і гісторыяй беларускай мовы.
⁵ Аб гэтым гл.: А. А. Яноўскі. М. В. Доўнар-Запольскі і У. І. Пічэта: з гісторыі ўзаемаадносін у перыяд працы ў БДУ // Трэція міжнародныя Доўнарскія чытанні. Мн., 2002. С. 92—99.
⁶ Баліцкі Антон Васільевіч (1891—1937) — дзяржаўны дзеяч БССР (намеснік наркома, з 1926 г. — нарком асветы). Адзін з праваднікоў палітыкі беларусізацыі, аўтар артыкулаў па пытаннях нацыянальна-культурнага будаўніцтва.
⁷ Чарвякоў Аляксандр Рыгоравіч (1892—1937) — адзін з кіраўнікоў урада БССР (у 1920—1924 гг. старшыня ЦВК і СНК, затым старшыня ЦВК БССР). Актыўна падтрымліваў арганізацыйныя намаганні па стварэнні і функцыянаванню БДУ.
⁸ Ігнатоўскі Усевалад Макаравіч (1881—1931) — гісторык, грамадскі і палітычны дзеяч Беларусі. У 1920—1926 гг. нарком асветы БССР, потым узначальваў Інбелкульт і Беларускую АН. Адначасова быў прафесарам і дэканам аднаго з факультэтаў БДУ, членам Праўлення універсітэта. Аўтар больш 30 навуковых прац па гісторыі Беларусі.
⁹ Валасевіч, Успенскі — адказныя работнікі наркамата асветы БССР.
¹⁰ Любаўскі Мацей Кузьміч (1860—1936) — расійскі гісторык, аўтар навуковых прац па гісторыі ВКЛ, гістарычнай геаграфіі, гісторыі заходніх славян. Ён і У. І. Пічэта былі сваякамі (жанатымі на родных сёстрах).
¹¹ Дружчыц Васіль Данілавіч (1886—1937) — беларускі гісторык, з 1927 г. прафесар БДУ (аданачасова навуковы супрацоўнік Інбелкульта і Беларускай АН). Даследаваў пытанні беларускай гісторыі часоў сярэднявечча, у прыватнасці магдэбургскае права ў беларускіх гарадах.
¹² Апанскі Іосіф Казіміравіч (1897—1927) — савецкі дзяржаўны дзеяч. З 1924 г. быў намеснікам паўнамоцнага прадстаўніка АДПУ па Беларускай ваеннай акрузе.
¹³ Лёсік Язэп Юр’евіч (1883—1940) — мовазнавец, беларускі грамадскі і палітычны дзеяч. З 1921 г. працаваў у БДУ, правадзейны член Беларускай АН, дырэктар Інстытута навуковай мовы. Аўтар шматлікіх навуковых прац па пытаннях граматыкі і правапісу беларускай мовы.
¹⁴ Віткоўскі Іван Антонавіч (1888—1937) — беларускі гісторык. Працаваў у Камуністычным універсітэце імя Леніна, Інбелкульце і Мінскім педінстытуце. Выкладаў гісторыю Беларусі, СССР (Расіі), Польшчы. Аўтар некалькіх артыкулаў па гісторыі гэтых краін.
¹⁵ Трамповіч Павел Віктаравіч (1889—1956) — урач, выкладчык медыцынскага факультэта БДУ, грамадскі дзеяч.

Наверх

Tags: История Беларуси, История советского периода, Публикации