Židvská menšina za druhé republiky. Sborník přednášek z cyklu ve Vzdělávacím a kulturním centru Židovského muzea v Praze v lednu až červnu 2007 / Uspořádali Miloš Pojar, Blanka Soukupová, Marie Zahradníková. Praha : Židevské muzeum, 2007. 183 s.
В 2007 г. Еврейский музей в Праге выпустил очередной сборник статей, посвященный евреям межвоенной Чехословакии. Предыдущие два сборника освещали историю «десятилетий» — отдельно показывая 1920-е и 1930-е гг., в то время как новый сборник — «Еврейское меньшинство во время второй республики» охватывает период только в 167 дней — от 29 сентября 1938 г. (подписание в Мюнхене договора о передаче Германии чешских Судет) до 15 марта 1939 г. (ликвидация Чехо-Словакии). Этот период авторы книги характеризуют процессом «демонтажа либерально-демократической системы» и «переходом к режиму авторитарной демократии».
Сборник затрагивает две табуированные темы чешского исторического сознания: вторую республику и «еврейский вопрос». Чешскоязычные статьи (9) анализируют феномен второй республики в целом (включая еврейский вопрос) и положение евреев в чешской части республики. Словацкоязычные статьи (3) посвящены положению евреев в Словакии и Подкарпатской Руси.
Автор предисловия Петр Питхарт обращает внимание читателя на то, что «вторая республика» в периодизации чехословацких режимов оказывается как бы «последней», ее не сменяют «третья», «четвертая» и «пятая». Причину Питхарт видит в устоявшемся отрицании преемственности между предшественником и наследниками режима 1938—1939 гг. Вместе с изучением «второй республики» Питхарт призывает историков заняться исследованием до сих пор игнорируемой ими «третьей» ЧСР 1945—1948 гг.
Один из авторов — Ян Ратай — полагает, что авторитарные традиции послемюнхенского устройства уходят корнями сквозь режим первой республики прямо в австрийское (габсбургское) прошлое Чехии. Правительство Р. Берана (возглавлявшего пражский кабинет с ноября 1938 по март 1939 г.) оправдывало предпринимаемые реформы как возвращение к святовацлавской традиции, предполагающей построение государства чехов, словаков и карпаторусинов без национальных меньшинств (в том числе и евреев).
Равно в той степени, насколько вопрос хронологических границ чешского авторитаризма превышает годы существования «урезанной» Чехо-Словакии в 1938—1939 гг., настолько еврейский вопрос шире географии второй республики, одной из составляющих которого была проблема евреев-эмигрантов. Как отмечает Михал Франкл, кризис еврейских беженцев, спасавшихся от антисемитизма в Германии, отражал разложение европейской международной системы. Франкл приводит пример бегства тысяч евреев из Австрии после аншлюса, на что соседние страны (в том числе и Чехословакия) ответили введением бюрократических преград. Позднее, после передачи Судет Германии в октябре 1938 г., Прага, столкнувшись с новой волной еврейских беженцев, снова стала чинить препятствия к их переселению во внутренние районы страны. Однако эти евреи, в отличие от австрийских, были гражданами Чехословакии. Вместе с евреями переселяться за демаркационную черту было запрещено и немцам. С другой стороны, в страну был разрешен въезд как австрийским, так и судетским чехам. Таким образом, термин «беженец» приобретал этническое содержание.
Таким образом, Чехословакия превратилась в период второй республики в «страну-производитель» эмигрантов-евреев. Немецкая оккупация Чехии в марте 1939 г. не принесла изменения в отношении властей к евреям: официально до осени 1941 г. нацистская администрация поощряла переселение евреев за пределы страны. Однако в сентябре 1939 г. возможность евреев эмигрировать была сведена к минимуму.
Положение еврейского населения в чешско-моравской, словацкой и подкарпатской частях республики имело свои особенности. Евреи, проживавшие среди чехов, по мнению Бланки Соукуповой, считали себя полноценной частью чешского народа и воспринимали антисемитизм не только как собственную угрозу, но деструктивный фактор для чешской культуры в целом. Накануне установления немецкого протектората в Чехии, как пишет Соукупова, уже действовало хорошо проработанное антиеврейское законодательство, а евреи, работавшие чиновниками, врачами и адвокатами, были уволены. Ян Ратай считает, что нацистская оккупация предупредила полную фашизацию чешской части государства собственно чехами.
В Словакии и Подкарпатье помимо того, что евреи, сохраняя этно-религиозную идентичность, не перемешивались с местным словацко-русинско-венгерским населением, многие из них (в основном потомки переселенцев из Галиции, Подолья и Буковины) не имели документов, подтверждавших их чехословацкое гражданство. Автономные правительства Словакии и Подкарпатской Руси в ноябре 1938 г. начали выселение евреев «без гражданства» на территории, передаваемые Венгрии по первому Венскому арбитражу.
Для не депортированных евреев второй республики были характерны заявления о лояльности режиму. Как пишет Петер Салнер, зная дальнейшую судьбу евреев, эту тактику можно оценивать как неуспешную, но в данной ситуации она казалась логичной и объективно наиболее правильной.
Книга создает цельный образ положения евреев во второй республике и освещает многие неисследованные (или сознательно игнорировавшиеся) вопросы чехословацкой истории. Вместе с работой Яна Куклика и Яна Гебхарта («Вторая республика. Конфликт демократии и тоталитаризма в политической, общественной и культурной жизни». Прага : Литомышл, 2004) сборник составляет последнюю разработку чешской историографии о протекании послемюнхеновского кризиса чехословацкой государственности.
Пеганов А. О.
